Удивительные – рядом! Книга 1

Когда возникли непредвиденные сложности с транспортом при отправке экспонатов на Украину (опоздать на поезд, значило сорвать открытие музея) Борис Васильевич вошел в автобус 22-го маршрута и обратился к водителю и пассажирам: «Товарищи, кто из вас любит Ахматову?»

Объяснил ситуацию – и автобус сошел с 22-го маршрута, а пассажиры помогли грузить ящики и коробки…

Я своими глазами видел документы, собственноручно подписанные Государем императором… Николаем Третьим Алексеевичем – Грамоту о жаловании Борису Голицыну титула светлейшего князя и Указ о назначении его генерал-губернатором Санкт-Петербурга и предводителем Российского дворянства.

(Уважаемые Борис Николаевич (Ельцин) и Владимир Анатольевич (Яковлев) могут не беспокоиться: дворянские игры – не закулисные и для них не опасные.)

Видел фотографии, где Борис Васильевич с монаршими особами; оттиск герба с автографом американского архиепископа Василия Родзянко: «…дорогому родственнику Борису Васильевичу Голицыну. Храни Господь». Я подержал в руках увесистую кубачинскую саблю – дар великой княгини Волконской, князей Афасижевых и Черкасских.

(О князе Афасижеве я, честно говоря, прежде не слышал.) И, наконец, стрелял из винтовки системы Браунинг, оснащенной приспособлениями из «ларца голицынских секретов», повышающих прицельность и удобство в обращении с оружием.

Князь Голицын нынче нарасхват. Как хранителя родового стиля боевых искусств его эксплуатируют нещадно. Когда в качестве члена жюри, когда, как «наглядное пособие».

На I Международном семинаре по возрождению русского штыкового боя Борис Васильевич успешно отбивался от трех-четырех нападающих одновременно. И это при том, что ключ в дверной скважине поврежденной рукой поворачивает он с трудом!

Борис Васильевич демонстрирует афишу показательных выступлений по самообороне в екатеринбургском Доме офицеров, заявлен и он, князь (уже князь!) Голицын.

– Выхожу, – рассказывает Борис Васильевич, – из зала чуть ли не насмешки: «Эй, князь! Вы то что можете!». Со мной мои ребята, они знают, что и как делать. Но на сцену поднимаются здоровенные мужики – это программой не предусмотрено. Силой пришли помериться, себя показать. «Как бы мне вас, ребятушки, не покалечить», – говорю. Посмеиваются. Семеро их, обступили – меня и не видно: я – маленький, щупленький.