Под ударом-2. Операция «Арлекин»

08-09 марта 1989 года

Польский поезд даже толком не проверяли – немецкий орднунг в действии. Вез он какое-то сырье для немецких фабрик – обратно поляки повезут готовые изделия. Во всех районах, граничащих с Польшей, поляки скупают все, что попадается на прилавках, вызывая дикую ярость ГДРовских немцев…

Перед одной из станций, когда поезд замедлил ход – он спрыгнул.

…

Была весна. Винтовки с большей частью снаряжения он закопал, тщательно обернув их имевшейся у него тканью – он снял с болгар часть одежды.

При себе оставил нож и пистолет.

Осмотревшись, он понял в какой стороне жилье и пошел туда. Если про гибель Половцева никто не знает, то и он не в розыске. Вряд ли те, кто устроил «смерть на охоте[29 - Аллюзия на популярные сигареты, которые в армии давали в пайке. Там на пачке был нарисован охотник с ружьем на утиной охоте, вот их и прозвали «смерть на охоте».]» заинтересованы в том, чтобы поднять шум.

Из головы не шли слова генерала. Как их понимать? Что за бред такой?

Почему вообще произошло то, что произошло? Ради чего убили Половцева? Чтобы пойти на такое, нужны очень веские мотивы.

В чем была суть того спора, который он услышал – только завершающий его отрывок. Закончившийся стрельбой.

Я был коммунистом. А это как понять?

…

Берлин. Город, который был хорошо ему знаком.

У него было немного немецких денег, он сел на автобус и доехал до конспиративки.

Купив в магазине неподалеку хлеба и молока, он принялся наблюдать.

…

Когда стемнело – свет не зажегся. Конспиративка была пуста. Но ему в любом случае надо было дождаться темноты.

Одной из его сильных сторон было то что он хотя бы один раз пройдя или проехав по маршруту, запоминал его раз и навсегда. Неважно, был это город или лес или горы – заблудиться он уже не мог, внутренний компас направлял его.

Сейчас он направлялся к дому, в котором у генерала были свидания. То ли с любовницей, то ли со связниками Штази…

…

Подъезд не запирался, он огляделся – похоже, никого нет. Старый добрый берлинский дом стоял в ночи как брошенный всеми старый корабль. Но этот же дом мог стать смертельной ловушкой – подъезд один на всю эту махину, если что – только из окна и прыгать.

Но риск есть риск.

Стемнело совсем.