Из архивов памяти

Повсеместно обсуждались вопросы типа «Сколько стоит нейлоновая рубашка?» или ещё какой-нибудь дефицит и за сколько всё это можно продать у нас. Иногда казалось, что мы находимся на каком-нибудь чёрном рынке, а не на инструктаже, проводимом ЦК ВЛКСМ.

В завершение инструктажа нам также напомнили о необходимости взять с собой какие-нибудь сувениры, желательно с ленинской символикой, на что зал отозвался гулом: «Взяли уже, не первый раз, маленькие мы, что ли?» А мы с Раисой переглянулись: об этом мы и не подумали.

– Ладно, я в отделе пропаганды райкома что-нибудь добуду, а ты значков каких-нибудь с Лениным купи, – решительно разделила наши обязанности Рая. – Да, и если сможешь, купи на мою долю пару бутылок водки, деньги потом отдам.

С деньгами в то время в нашей семье было настолько туго, что мы, не раздумывая, отдали талон в 200-ю секцию ГУМа кому-то из родственников, готовящемуся к юбилею, что ли, точно не помню. Сказать об этом Гавриловой я постеснялся. Пришлось занять денег у мамы, и не только на четыре бутылки водки, но и на обмен рублей на финские марки.

Местом сбора в день отъезда назначили тот же «Спутник». Мы должны были явиться туда с советским паспортом, вместо которого нам должны выдать заграничный с уже проставленными визами. Поехать в Финляндию нам предстояло с тринадцатью рублями для обмена их на финские марки.

Глава вторая. Мы едем, едем, едем

Наступил долгожданный день отъезда. Взяв в одну руку папин старенький чемодан, с которым он обычно ездил в командировки и санатории и в котором сейчас находились мои вещи, а в другую его же саквояж – была тогда такая смешная тара в два замочка и одну ручку, – где лежали тщательно завёрнутые четыре бутылки водки и кое-какая еда в поезд, я отправился в «Спутник».

Поезд был вечерний, отходящий от Ленинградского вокзала после двадцати двух часов, поэтому я не спешил и к назначенному времени сбора, 18:00, прибыл часа на полтора пораньше. Здание «Спутника» было превращено в некую перевалочную базу: везде лежали чемоданы, коробки, перетянутые ремнями, различные свёртки, а по зданию и около него бродили неприкаянные группы комсомольских активистов.

Идти было некуда.