Грузинский талисман

– Вот, Влад, видыш! Мамука слов на вэтер нэ кыдает!

Офицеры зашли в комнату. За столом напротив сидели три чернявых мужчины. Они внимательно, с некоторым напряжением, но явно доброжелательно вглядывались в лица вошедших.

– Камарджоба!

– Это мои друзья, – Мамука провозгласил торжественно, продолжая удерживать за рукава товарищей.

– Моди дзвирпясо струмебо[1 - Заходите, гости дорогие!].

– Да отпусти, Мамука, мы уже не убежим! – произнёс Майер слегка раздражённо, но со снисхождением к возбуждённому товарищу.

Сидящие напротив, кажется, слабо понимавшие по-русски, но внимательно улавливающие отдельные знакомые слова из всего, что говорилось вокруг, пытались понять интонации и распознать суть. Услышав нотки раздражения в голосе пришельцев, один из братьев привстал. Его глаза сверкнули недобрыми огоньками, он что-то буркнул громко, отрывисто по-грузински. Было ясно – он защищает брата. Готовый немедленно сокрушить любого, пытающегося обидеть его кровного родственника на этой чужбине.

– Давид, квелапери каргад арис, ар инервиулот исини, мокхарулеби митсвевит[2 - Всё хорошо, не волнуйся. Они рады приглашению (груз.)], – Мамука успокоил брата.

– Это мои лучшие друзья, – добавил он по-русски, похлопал товарищей в знак дружеского к ним расположения.

Он приветливо представил одних другим. Отец и старшие Мамукины братья принялись радушно обнимать гостей, выражая истинное кавказское гостеприимство…

Звякнули стаканы. Специфического запаха жидкость наполнила стеклянную посуду.

Мамука поперхнулся, наклонился, стал стучать себя по груди кулаком.

– Мамука, проблемы?

– Проблэмы? У грузын нэт проблэмы! Потому что ест дэнги! А если проблэму можно рэшить с помощью дэнэг, то это нэ проблэма, а расходы! Акх-хе-кхе! – засмеялся Мамука.

– За деньги можно купить всё, кроме здоровья! – сказал Майер и смачно, с хрустом откусил пряный маринованный огурчик.

– Можно, Сашка, всьо купыть, а что нэльзя купыть за дэнги, можно купыть за болшые дэнги! – Мамука громко объявил полным ртом, пережёвывая торопливо маринованную сосиску, обильно политую кислой словацкой горчицей, полез пальцами в банку за другой.

– Не подавись снова! – усмехнулся Майер.