Побеги древа Византийского. Книга вторая. На перекрёстках двадцатого века

– Понимаешь, – говорил Криворучко, – здесь цепочка прослеживается: убирают людей, которые кому-то мешают во власти.

Михаил сразу вспомнил слова Котовского о борьбе между «бывшими своими».

– Чем же они могли помешать? – задал он вопрос не столько Николаю, сколько себе самому.

– Сильные, талантливые и самостоятельные люди, пользующиеся доверием войск, народа и партии, способны на смелые, неординарные поступки. Власти проще ставить на такие ответственные места своих доверенных, слепо и беспрекословно исполняющих их указания, – поделился своими мыслями Николай.

– Кто же они, эти люди, раболепствующие перед властью?

– Не знаю.

– Посмотрим, кого назначат народным комиссаром и председателем Реввоенсовета вместо Михаила Васильевича, – заявил Михаил, выразительно глядя Криворучко в глаза. Он хотел увериться, что с ним можно говорить откровенно.

– Это станет известно буквально на днях, – ответил тот, так же пристально глядя на Михаила.

– Я буду уже в Москве, – заметил Комнин, – так что не знаю, когда мы с тобой снова встретимся.

– Всё тайное когда-то становится явным, – загадочно произнёс на прощанье Николай.

Уже по приезду в столицу Михаил узнал, что на место Фрунзе назначен Климент Ефремович Ворошилов.

Ранняя весна пришла в этот год на землю московскую. Только не с ласковым тёплым солнышком, а с промозглой холодной сыростью. Температура словно застыла на нулевой отметке термометра, холодный ветер обжигал лицо, под ногами хлюпала грязно-серая каша из воды и полурастаявшего снега.

Михаил вошёл в знакомую квартиру. Брусилов полулежал на кровати, одетый в тёплую куртку. Нога была укутана.

– Здравствуйте, Алексей Алексеевич!

– Здравствуй, Михаил! Прости старика, только что пришёл с процедуры, ногу прогревали. Нездоровится мне что-то, знобит постоянно, вот и прилёг, – словно оправдывался Брусилов.

Михаил взглянул на его бледное лицо, на котором отчётливо выделялись подёрнутые влажной плёнкой глаза и усы.

– Беречься надо, Алексей Алексеевич.

– Да уж, видимо, долго не протяну… Всё к тому идёт… под уклон.

– Ну что вы! Ум у вас ясный, мышление чёткое. Нас ещё переживёте!

– Ум-то ясный, да силы на исходе… Ладно, что мы всё обо мне… Как у тебя дела? Как в инспекции?

– В инспекции всё в порядке. Хотел услышать ваше мнение по одному неоднозначному делу. В феврале прошлого года я был с проверкой в корпусе Котовского и остался доволен.