Побеги древа Византийского. Книга вторая. На перекрёстках двадцатого века

Он знал Соломона ещё с восемнадцатого года, когда тот служил в его бригаде. При первом же удобном случае Котовский договорился с командованием 1-й Конной о переводе Соломона Гурвица в свою дивизию, дислоцировавшуюся в Умани.

С тех пор прошло уже четыре года. Эскадрон Соломона числился в образцовых, но повышения по службе командир так и не дождался: не было образования, читал и писал он с большим трудом. Зато на плацу, на выездке и в рубке лозы и чучела ему не было равных. Тут он выделялся своей выправкой, посадкой, сильнейшим ударом сабли или палаша, сохранённым ещё с кавалергардских времён.

Велико расстояние от командира эскадрона Соломона Гурвица до командира кавалерийского корпуса, но Котовский выделял его из всех. Он и сам был человеком необыкновенной физической силы и питал слабость к себе подобным. Любимым развлечением комкора в Умани был поход в баню, куда он приглашал Соломона и командира бригады Николая Криворучко. И пусть Николай был пониже ростом, однако силушкой обладал былинной.

Посмотреть на это невиданное зрелище собирались многочисленные зрители. Среди них были и местные жители, и приезжие. На этот раз Соломон позвонил Михаилу:

– Приезжайте, Михаил Константинович, будет интересно! Познакомитесь с Григорием Ивановичем. Необыкновенный он человек! Да и мне с вами посоветоваться нужно, – признался он напоследок.

Михаил выбрал в своём плотном графике несколько дней и отправился в Умань.

И вот толпа застыла в нетерпении. Дверь бани распахнулась, и наружу вывалились в чём мать родила три исходящих клубами пара богатыря. В ту же секунду они сцепились на снегу. Толпа взревела, особенно громко кричали женщины, которых среди зрителей было едва ли не больше половины. Видимо, созерцание борющихся голых исполинов приводило их в состояние восторга, а то, что среди них был легендарный красный командир Котовский, придавало зрелищу особую пикантность.

Вечером сидели за столом в квартире Соломона.

– Мне уже за тридцать перевалило, Михаил Константинович, – начал разговор Гурвиц, когда бутылка водки наполовину опустела. – Жениться надо.

– Доброе дело ты задумал, Соломон! Невесту подобрал?

– Невеста вроде как и есть… Да не очень складывается у нас.

– Скажи сразу, любишь её?

– Да.

– А она тебя?

– И она тоже.