Побеги древа Византийского. Книга первая. Глубинный разлом

В Вену стали частенько заезжать любопытствующие в надежде хоть краем глаза взглянуть на легендарную красавицу и убедиться в том, что многочисленные художники, писавшие её портреты, ничуть не льстили августейшей особе. Портреты эти обычно заказывал Франц Иосиф.

– Сиси, сегодня в Вену приехал знаменитый художник Георг Рааб.

– Не хочешь ли ты сказать, милый, что я опять должна позировать? Я не люблю этих живописцев.

– Ты же знаешь, Сиси, я постоянно нахожусь под магией твоего обаяния и красоты. Я хочу, чтобы твоё изображение было повсюду, чтобы ты глядела на меня со всех стен – такая разная и такая любимая!

– Хорошо, милый.

Но пусть рядом со мной будут лошадь или собака, ведь я так люблю животных.

– Как тебе будет угодно.

В кабинете императора, прямо перед его глазами, до последнего дня жизни висел портрет любимой им женщины.

Через шесть лет после свадьбы Елизавета, фактически лишённая детей, испытывающая постоянное давление свекрови, замечающая осуждающие взгляды и слышащая недвусмысленные реплики придворных, решила временно покинуть Вену.

С этого момента начались её бесконечные скитания, не прекращающиеся до самой смерти. Она возвращалась в столицу лишь на два месяца в году, чтобы побыть с детьми и увидеться с Францем, который любил её.

Императрица знала, что у императора есть любовницы, и сначала негодовала по этому поводу. Он вымаливал у неё прощение, а она демонстративно не пускала его в свою спальню. Однако, поняв, что её многомесячные отлучки провоцируют его любовные связи, она стала относиться к ним спокойно.

Елизавета лишь издали могла наблюдать за воспитанием наследника, не имея возможности вмешиваться. С самого начала из Рудольфа пытались сделать военного, применяя совершенно ужасные для маленького мальчика методы: обливали холодной водой, заставляли по несколько часов заниматься на улице в снег и дождь, будили ночью, стреляя над ухом из пистолета. Психика ребёнка была совершенно расшатана.

Лишь однажды Сиси удалось уволить наставника, который, по её мнению, использовал слишком жестокие методики, но даже после этого она не стала ближе к сыну.

Мальчик очень страдал оттого, что не мог чаще видеть мать.

Рудольф рос, взрослел и всё больше беспокоил императора. Он совсем не походил на отца, скорее, напоминал мать своими либеральными взглядами и неприемлемостью абсолютизма. Юноша общался с простолюдинами, посещал различные собрания, но при этом отличался неразборчивостью в любовных связях.