Расслоение. Историческая хроника народной жизни в двух книгах и шести частях 1947—1965

Только бы посмел отказаться, больше бы к себе не подпустила…

На огороде каждая минута дорога, а вот уже со всех сторон крались весенние сумерки, а с ними вместе стылая прохлада. Антон пришёл на огород, когда принесённую для посадки картошку закончили. Он с радостью возвестил, что баз для телка смастерил, из-за чего сильно устал и хочет отправиться к Гордею, которого со свадьбы не видел, а это значит с осени. Нина запечалилась, все работают в огородах, все устают, а он опять отлынивает. Мать и отец молчали, Нина махнула обречённо рукой, мол, уходи с глаз долой! И Антон молча пошагал с огорода.

Нина думала: если Антону и вправду дадут квартиру, она уже с этим в душе соглашалась. Хотя у него ни разу не спрашивала, любит ли он её по-прежнему, как раньше? Сам же он как-то в трезвом виде признавался, но как-то скупо и неуклюже, точно кто-то тянул его за язык. А однажды пришёл с работы под хмельком и ни с того ни с сего сказал:

– Нинка, я тебя люблю глазами! – и полез обнимать и грубо лапать.

– Ты бы руками любил. Да не так… – сказала она.

– Как это руками, а что я делаю? И спим мы очень хорошо!

– Дурак! Я имею в виду совсем не это. Хорошие мужья берут в руки молоток, гвозди, лопату и работают и этим самым доказывают свою любовь, – наверное, эти слова подействовали на него, когда он взялся мастерить базок.

– Я весь день на заводе вкалывал! – ответил он тогда.

– Ах, батюшки! Только будто ты один работаешь, а мы только семечки лузгаем?..

По воскресеньям Антон с того «базного дня», просыпался поздно, завтракал чем-нибудь и уходил к Путилиным, пропадал у них почти до вечера.

Когда он приходил, Нина делала ему замечание, что дома есть мужская работа. Антон отвечал:

– У меня выходной, я отдыхал!

– И Гордей с тобой бездельничал?

– Не приставай, а то уеду…

– Ну и уматывай, не побегу… У людей мужья как мужья.

– У тебя уже живот созрел! Если мы так будем грызться, куда мы придём?

– Я уже вижу, куда мы пришли…

– А ты одна ребёнка вырастишь? – грубо бросил он.

– Чем ты меня пугаешь! Если мы так будем жить, долго я не выдержу твоё домашнее лентяйство. Мне стыдно перед твоими же родственниками. и перед моими – отцом и матерью. Ты часто пьёшь! В посёлке, кроме тебя, ни один не ходит пьяным…

– О, ха-ха! – засмеялся Антон.