Шурави бача

Не замечая присутствия посторонних, душман с яростью голодного волка насиловал девочку. Закрыл от удовольствия глаза и, разразившись громким выдохом, повис на ослабленном девичьем теле, всей своей тяжестью прижав ее к земле, тяжело задышал.

Окружив плотным кольцом место преступления, разведчики остановились, не проронив ни звука. Нервная гримаса перекосила лицо ротного.

– Мразь, сука, козел, – прорычал он и со всего размаху кованым армейским сапогом ударил с силой сзади, вывел его таким образом из сладостного состояния.

Вскрикнув от боли, душман повалился на бок, пытаясь в падении натянуть на себя спущенные до колен широченные национального покроя штаны. Завопил, брызнул густой слипшейся слюной, потянулся моментально за винтовкой.

– Куда? – зарычал Губанов и ударом ноги в живот отбросил его в сторону от девочки, которая, сжавшись в комок на земле, по-детски запищала и заплакала. – Гнида! – он еще раз со всего размаху ударил душмана носком сапога прямо в лицо, разбрызгивая вокруг крупные капли крови.

– Что, сука духовская, – заорал ротный и изо всей силы ударил его прикладом автомата. – Что, морда козлячья, сын ишака, не ждал нас, не ждал? – Ротный рвал и метал. – Решил на халяву потрахаться? А-а-а? – кричал он, танцуя возле него в нарастающей ярости. – Зачем убил ханум?! – Губанов указал рукой на лежащий рядом труп старой женщины. – Гнида, выродок! На тебе, сука! – повторял он, нанося душману глухие удары кованым сапогом в лицо, грудь, живот.

– Товарищ лейтенант, хватит! – оттащил ротного от неподвижно лежащего духа Иванов.

– Да, да, – опомнился тот, лихорадочно тряся головой.

– Ротный, смотри, – Крымов подошел поближе к Губанову.

– Что? – обернувшись, спросил тот и посмотрел на Сергея красными от гнева глазами.

– Это дух, снайпер, здесь больше сорока зарубок на буре, – сказал Сергей, подавая винтовку Губанову.

– Ах, ты еще и снайпер, зря спустился с гор, сидеть бы тебе и сидеть там, морда, – закричал Губанов, приподнимая его за грудки, подтащил к стене дувала, бросил возле нее. – Видно, смертушка по тебе плачет, – выдавил он из себя. – Прошманать дувал, все перевернуть, может, там еще где-нибудь что-нибудь… – осекшись, ротный замолчал.

– Петруха, пошли в соседний, шмананем для верности, – предложил Сергей, увлекая за собой друга.