Шурави бача

Рядом с ним суетилось несколько молодых солдат, они бегали по кругу от одного стола к другому, на которых стояли кастрюли, банки и всякая поварская утварь.

– Блят в ваш нога, бистро ногам шевелит, дюхы, – хрипел он, подгоняя их.

– Эй, бача Хашим, инджа, – позвал его Крымов по-афгански, просовывая голову в открытое окно посудомойки.

– О-ооо, вай, вай, – повеселел тот и, что-то коротко буркнув, подошел к ребятам.

– Ну, как дела, Хашим-бача?

– Да достали меня эти салябоны, – неожиданно выдал тот почти на чистом русском.

– Так ты уже стал базарить, как русак, – пошутил Сергей и пожал ему руку.

– Да нэт, это я один раз полючился, как это, не знаю сама.

– Сама ты давно уже ничего не знаешь, – съехидничал Черкас.

– Чито ты, братышка, хотель? – не понял он.

– Да все нормально, бача, проехали, все о’кей. На, держи, раскуришься после работы, хапнешь, – сказал Черкас и протянул кусочек чарза.

– Вай, вай, хо-ро-шоо, – радостно залепетал он. – Ташакор, братишка, как раз вовремя ты грел меня, мой башка савсэм больной.

– Ну ладно, бача, нам нужно валить, пацаны ждут.

– Спасыбо, братышка, – он обнял, по очереди прижимаясь щекой к щеке, Сергея и Черкаса. – Ви куда пошел? – спросил вдруг Хашим.

– На арык, курнем.

– Завтра пришли одын молодой, сахар привезут. Дам пара пачка бакшиш, – прошептал вдогонку он.

– Хороший, свой бача, малый метр с кепкой, но зато в доску свой.

– Еще успеешь, – сказал Сергей и подтолкнул его вперед.

Возле назначенного места, опустив ноги в прохладную журчащую воду, сидел Одеса, что-то бубнил себе под нос, разговаривая сам с собой.

– Оба на-аа, – игриво вскрикнул он и спрыгнул с перекладины, которая лежала поперек арыка и служила мостиком для перехода. – Поймал, поймал, – закричал он радостно. – От меня еще ни одна не уходила, зараза.

Он вытащил руки из быстро струящейся воды и поднял над головой небольшого черного угря, который, извиваясь, хлопал его по рукам и разбрызгивал остатки воды во все стороны.

– Все, теперь ты будешь шашлычок, – весело нараспев сказал он и отбросил рыбу на берег, подальше от воды, в еще не остывшую пыль дороги. Он напоминал заправского мужика, который, позабыв обо всем, занимался добычей еды для своего семейства, барахтался в прохладной мутной воде, шарил руками по дну.