Золото Рюриков. Исторические памятники Северной столицы

Травин всегда при случае хвалился перед гостями древним и, по его мнению, значительным сооружением. А тут Лиза возьми да заяви:

– Что в нем особенного? Тщедушные полукружья, по которым видна старая прогнившая кровля, несколько несуразных алтарных абсид и мелких барабанов с куполами.

– Чего ты понимаешь в искусстве! О чем ты говоришь? – возмутился Алексей, да так громко, что на них стали оборачиваться собравшиеся возле собора люди. – Обрати внимание на стены. Полюбуйся их обширностью, гладью. А это разве не впечатляет, – он показал на примкнувшую к собору суровую колокольню в виде короткого восьмерика на четверике, увенчанную коротким шатром с одним рядом слухов.

– Ты почему на меня кричишь? – настороженно спросила девушка.

Алексея словно ушатом холодной воды окатили. Он в порыве гнева бросился к храму. Нашел в бурьяне старую лестницу. С трудом взгромоздил ее на нижнюю кровлю.

– Не смей! Не позволю, – громкий истошный голос Лизы остановил его на половине пути.

Травин обернулся. Девушка стояла внизу прямо под ним. На ее глазах блестели слезы. Она протягивала к нему руки и что-то беззвучно шептала.

Потом, когда Алексей спустился вниз, он спросил:

– Ты почему это под лестницей стояла?

– Лестница могла обломиться, а ты упасть. Я думала, тебя поймаю, – простодушно ответила она и уткнулась ему в грудь мокрым от слез лицом.

Однажды после очередной размолвки Алексей провожал Лизу домой. Они давно шли, молча переживая случившееся.

– Красавчики вы мои ненаглядные, голубочки мои, – пропела цыганка томным грудным голосом. – Не уходите. Задержитесь, милые. Дайте-ка я вам погадаю. Вижу-вижу, разлука близится. А доведется ли встретиться вновь?

Сбитые с толку внезапным вторжением молодые люди замерли в нерешительности. Цыганка взяла руку Алексея, открыла ладонь и продолжила:

– Предстоит тебе, милый, дорога дальняя, но не сейчас.

Она повернулась к Лизе:

– Дай, пожалуйста, свою ручку, невеста.

Напуганная словами цыганки о разлуке ее с Алексеем, в надежде, что сейчас откроется нечто иное, она с готовностью раскрыла ладонь.

– Охоньки, милая моя! – сокрушенно покачала головой гадалка и, выронив руку девушки из своих рук, быстро засеменила к городу.