Золото Рюриков. Исторические памятники Северной столицы

Михайлов считал: звезды можно и убрать с неба, дескать, это примитивно, а глубину купола создать наслоением красок, увеличивая их плотность и цветность к центру. Шебуев, наоборот, требовал оставить звезды, лишь поменяв расположение с уменьшением их величин к центру. Вскоре и он сдался, оставив право определять дальнейшую судьбу рисунка автору проекта.

– Без звезд нельзя, – не выдержал Травин.

– Почему же? – с удивлением посмотрел на него Михайлов.

– Картина будет обязательно со звездами.

– Кому? – в один голос изумились академики.

– Девушке, – ответил он с вызовом.

Михайлов с Шебуевым переглянулись.

– Постойте, причем здесь девушка? – с некоторым недовольством посмотрел на него Михайлов. – Вам страшно повезло. Вас, никому не известного человека, берут работать во дворец Юсупова. Вы, чуть более месяца назад получивший аттестат свободного художника, будете находиться вместе с живописцами, скульпторами, имеющими не только академические звания, но и всеобщее признание.

– Без звезд плафон расписывать не буду, – упрямо глухим голосом пробубнил Травин.

– Ну вот, сами видите, Василий Козьмич, не желает ваш питомец работать во дворце, – едва сдерживаясь, чтобы не разразиться бранью, отрывисто проговорил Михайлов.

– Буду работать, но на своих условиях, – глухо произнес молодой человек.

– Что вы себе позволяете, Травин? – вскликнул Шебуев.

– Ничего не позволяю, – отозвался Алексей. – Я, знаете ли, писал портреты царственных особ. Выполнял разные их поручения по части декорационной живописи. Мне карету предоставляли с гербом и в четыре лошади от царского дворца. Но я никогда ни от кого таких упреков, как от вас, не слышал.

– Что вы упрямитесь? – с сожалением в голосе сказал Василий Козьмич.

– Я могу быть свободен? – спросил Алексей, словно не расслышав гневных отповедей на свое заявление.

– Что-о? – протянул Шебуев, сдвигая к переносице брови.

Травин вдруг понял – он хватил лишка. Так разговаривать с человеком, который был почти на четверть века старше его, мог только невежда.

«Что я себе позволяю?» – спросил он себя, уставившись в пол и чувствуя, как краска заливает лицо.