Шепоты и тени. Роман

Но мы его найдем!

– Я не лгу. Я правду говорю. И я не скотина.

Такой гордый ответ вовсе не разозлил есаула, а только его рассмешил. Смеясь, он заметил:

– О, жёсткий ответ. А ты тоже – польский пан?! Ха-ха-ха!

– Каждый себе пан за свои три гроша, – буркнул слуга, уставившись исподлобья на командира.

В этот момент в сени вышла хозяйка. Есаул пристукнул каблуками, энергичным движением вежливо наклонил голову и представился:

– Николай Васильевич Краснов.

– Элиза Шлопановская.

Офицер, будто оправдываясь за свой ночной визит, добавил:

– Извините, барыня, война! А мы устали и замерзли…

– Да-да.

Устали мы и замерзли, – вторили ему казаки.

– Скажите, пожалуйста, где ваш муж? – продолжал есаул.

– Муж недавно уехал по делам в Галицию. А когда вернется, не знаю.

– Ну да… А вы тут одна?

– Не одна. Со слугами. Мороз, господа, проходите в дом. Угощу вас всем, чем смогу в такое время.

– Спасибо вам, барыня, – офицер вновь пристукнул каблуками и поклонился пани Элизе.

Тем временем из-за его спины один из казаков вставил:

– А сейчас поесть дайте.

И водки не пожалейте уж…

Командир обернулся к нему и прошипел сквозь зубы:

– Замолкни!

Хозяйка пригласила есаула в столовую, а казаки расположились в людской. Разбуженная кухарка быстро приготовила для офицера тарелку яичницы на колбасе и горячий чай. Появилась на столе и бутылка вишнёвой наливки домашнего приготовления. Казакам же подали хлеб, копчёную солонину и по стопочке водки на разогрев.

Когда все поданное было уже съедено и выпито, есаул, назначив двух часовых, наконец-то велел размещаться, где было указано, и идти спать.

Двое же казаков, проклиная под нос собачью судьбу, вышли из дома. Один из них должен был стоять на часах на дороге, другой – охранять зады дома. Сытые и разгоряченные водкой, они мечтали только об одном: закурить трубочку. Однако на часах это было запрещено, а, кроме того, они и сами понимали, что горящий огонек мог бы легко привлечь внимание польских повстанцев, если бы те приблизились к усадьбе.

И все же один из них не выдержал. Он подошёл к товарищу и сказал:

– Слушай, Стёпа, я всё ж пойду покурю, – и не дожидаясь ответа, приоткрыл боковую калитку рядом с воротами, скользнул в нее и исчез в мрачной и бездонной пустоте.

Небо начало сереть на востоке, и есаул, мало спавший в эту ночь, объявил подъем и отдал приказ немедленно выступать. Казаки оседлали коней, и отряд сплоченной колонной двинулся в путь.