Шепоты и тени. Роман

Я с трудом перехватил дыхание, почти захлебываясь им. Я захрипел, глаза вылезли из орбит. Я почувствовал, как пот течёт по моему лбу, спине, груди. Голова горела невыносимым жаром. Сердце то безумно стучало, то неровно трепетало за грудиной. Позабыв, где я, кто я и какую функцию исполняю, я поднялся с колен и в несколько прыжков выбежал во двор госпиталя. Вскоре за мной прибежала сестра милосердия.

– Что с тобой, Стась? Что с тобой? – она смотрела на меня со страхом и тревогой.

Как только я выбежал из собора, у меня сразу всё прошло.

Я сидел, немного ошеломленный тем, что испытал, совершенно не понимая, что случилось. Мне стало так глупо, когда я посмотрел на озабоченное, но, наверное, в большей степени испуганное лицо монахини.

– Посиди здесь. Успокойся, отдохни. Я принесу тебе воды.

– Не нужно, сестра, не нужно…

– Почему не нужно! Нужно! Выпьешь немного – и придёшь в себя. Может, это сердце? Но ты еще молодой. Откуда тут сердце… Я не знаю, не знаю…

Сестра убежала и вернулась через на несколько минут.

Она подала мне полную жестяную кружку-«получетвертушку» холодной воды. Я пил долго, медленно процеживая сквозь зубы. Женщина стояла, заботливо глядя на меня. По-видимому, в моём лице она заметила нечто подозрительное. В ее глазах я заметил зарождающийся страх.

– Будет лучше, если ты вернешься домой, – сказала она. – Ты болен, явно болен. Не будет греха, если ты уйдешь с сегодняшней мессы.

Да… Я пойду уже. Спасибо за воду… за беспокойство…

– Может, тебя проводить? – спросила монахиня.

– Нет, нет. Я уже чувствую себя лучше. Уже совсем хорошо… Я пойду.

– С Богом!

Я не ответил на это. Вжав голову в плечи, я поспешно пересек больничный двор и через маленькую калитку в стене вышел на улицу. Только здесь я смог набрать полные легкие воздуха. Я приходил в себя. Прежде чем я добрался до дома, я мое самочувствие окончательно пришло в норму. И настроение вернулось.

С порога я крикнул:

– Мамочка! Завтрак готов?

– Готов, сынок, – услышал я в ответ.

Я уплетал вкусный хлеб с толстым слоем масла и кусками сочной копченой вырезки сверху. Я пил теплый, дышащий паром, испускающий чудесный аромат кофе с молоком и сахаром.

– Ты уже был в костеле?

– Да, был, мамочка.

– А что ты так рано вернулся?

– Ну, как-то так… – пробормотал я.

Мама больше не спрашивала.

– Тогда я уже выхожу. Пойду сегодня в кафедральный собор к девяти.

Я сидел сытый, раздумывая, что делать в оставшуюся часть дня.