Анонимное общество любителей морских купаний

Заметив у трапа Тарло, она взмахнула кружевным зонтиком. Тот с помощью Андре быстро пробился к Алисе, но та уже клокотала, как Везувий.

– Это немыслимо! – возмущалась она. – Эти люди едва не затоптали меня, они не обращали на меня внимания! И все из-за чего!? Из-за того, что какая-то мошенница прилепила селедочный хвост и нагишом купается посреди моря!

– А если она и впрямь русалка?

– Владимир, я говорю тебе, она – мошенница!

– А вдруг?

Мадам Алиса поджала губы и развернулась:

– Я возвращаюсь в отель.

– Это невозможно. Публика валит валом. Тебя просто сомнут.

– Тогда изволь проводить меня в каюту.

– Это военный корабль, здесь нет отдельных кают для пассажиров. Пожалуй, только адмиральская для самого принца.

– Вот туда и проводи! – Она решительно начала подниматься на борт. – Несомненно, принц – джентльмен, и не станет прогонять даму.

Он видел ошеломленное лицо монарха и его свиты, когда Алиса появилась на пороге. Выгонять ее действительно не стали.

– Вижу русалку!

На капитанском мостике тут же прозвучала команда «Стоп машина!», и флагман лег в дрейф. Капитан скомандовал подготовить к спуску вельбот, и его высочество, сопровождаемый парой не то царедворцев, не то генералов в расшитых золотом мундирах, церемонно спустился по трапу.

Алиса появилась рядом с женихом и, демонстративно не обращая внимания на плескавшуюся в синем море русалку, на яхты, окружавшие ее широким полукольцом, на вспышки расставленных на треногах многочисленных фотоаппаратов, зашептала:

– Я тут разузнала такое! Оказывается, в давнюю пору один из предков нынешнего принца обольстил местную девушку.

– Ты не шутишь?

– Ни в малой степени.

– Уму не постижимо! Конец XIX-го века! Наука открыла едва ли не все, что можно открыть! И вдруг такое! Ладно, посмотрим, как пройдут переговоры.

Между тем матросы, по команде слитно взмахивая длинными веслами, приблизились к ундине. И она, не дожидаясь официального приветствия, заговорила. Голос ее звучал необычно, и, хотя ее французский язык был не слишком чистым, речь была вполне понятна.