Расстрельное дело наркома Дыбенко

Озабочиваясь восстановлением нормальных отношений между офицерами флота и матросами, а также поддержанием должного порядка и дисциплины в судовых командах, мой предшественник, генерал-адъютант Рузский, в письмах к вице-адмиралу Канину от 16 и 28 ноября 1915 г. изложил свои соображения по поводу данных расследования о беспорядках на “Гангуте” и рекомендовал ряд мер, необходимых для поддержания авторитета офицеров в глазах нижних чинов и наилучшего осведомления о настроении последних. Однако до сих пор в штаб вверенного мне фронта не поступало сведений о том, насколько эти меры в настоящее время проведены в жизнь и какие достигнуты ими результаты.

Со своей стороны я нахожу, что наложенные на командира и офицеров линейного корабля “Гангут” дисциплинарные взыскания не соответствуют совершенным ими проступкам, о чем мною ставится в известность Командующий флотом Балтийского моря. Приложение: копии трех писем и приказа. Вр. Главнокомандующий армиями Генерал от кавалерии Плеве.

И.д. Начальника штаба Генерал-майор Бонч-Бруевич».

По факту беспорядков на линкоре «Гангут» было проведено расследование, которое выявило серьезные упущения в действиях офицерского состава корабля. В ходе расследования обстоятельств дела 95 матросов было арестовано, 34 из них привлечены к суду. 26 матросов были приговорены к каторжным работам на срок от 4 до 15 лет, а 8 матросов судом были оправданы. Приказом командующего Балтийским флотом были объявлены взыскания и командному составу.

Из воспоминаний кандидата исторических наук Н. Красильникова: «Я пришел на флот в 1938 году. Первую морскую практику проходил на линкоре “Октябрьская революция” – такое имя получил “Гангут” в 1925 году. В первые же дни нам, молодым курсантам, рассказали о волнениях на корабле в 1915 году. Участников тех событий на “Октябрьской революции” уже не было, а вот в нашем военно-морском училище такие ветераны еще были. В минном и торпедном классах демонстрантами (лаборантами) служили двое старшин (помнится, Кабанов и Баранов, мы их часто путали), активные участники бунта, избежавшие, однако, ареста и суда.

Они долго не хотели говорить о “Гангуте”, считая, что в газетах, журналах и книгах искажается правда о тех событиях.

– Не было никакого революционного восстания, никакой партийной ячейки, – говорили они. – Брожение было, команды не выполнялись, офицеров били, но не сильно. А всего нас бунтовало человек 100–150 из тысячной команды.