Персидский гамбит. Полководцы и дипломаты

– Кыш-кыш, родимые! – ласково отгонял их Новиков. – Не до вас мне нынче!

Когда же супружница генеральская самолично гостям четвертину на стол поставила, хозяин гостей своих и о войне известил, показал им приказы наместника кавказского. В своем послании Цицианов писал, что решил отвлечь персов от похода в Грузию высадкой морского десанта на берегу Гиляни и взятием тамошнего города Решт. В то же время Цицианов желал, чтобы на возвратном пути из Гиляни флотилия заняла Баку и оставила там русский гарнизон.

Рассказывая об этом, Новиков так кряхтел и охал, что казалось вот-вот помрет. Закончил же он монолог словами такими:

– Я человек старый и по службе своей не корабельный, а береговой, посему буду вам, ребятки, с берега помогать – порохом и провиантом обеспечивать. А вы уж на хлябях каспийских сами рулите, как знаете.

Веселаго с Челеевым весело переглянулись, а чего не повоевать!

– Плохо только, что наместник поставил главным генерала Завалишина, уж очень он беспокойный, – продолжал охать Новиков.

– С Завалишиным как-нибудь сладим! – дружно ответствовали друзья, закусив водку солеными огурчиками. – Куда плыть-то надобно?

Новиков вздохнул, посмотрел, как на дворе петух топчет в пыли очередную курицу, разлил еще по одной:

– А плыть вам надобно будет до города Энзели и палить по нему окаянному из всех пушек, а потом солдат генерала Завалишина на берег высадить.

Новиков еще раз вздохнул. Генерал-майора Завалишина он, прямо скажем, побаивался. Нет чтобы посидеть просто так, на берегу матушки-Волги, поговорить, не торопясь, за жизнь, а потом и вообще помолчать часик-другой философически, на вечернюю зорьку глядючи. Вместо этого непоседливый Завалишин все время суетится, куда-то торопится, бежит, вечно какие-то бесконечные служебные дела делает.

…Выпили и снова закусили.

– А теперь ступайте, ребята, думайте, как все это исправно исполнить.

Вышли Веселаго с Челеевым, друг на дружку посмотрели.

– Ну, как Егор Власьевич, сдюжим?

– А где наша, Митрий Митрич, не пропадала!

По штату, утвержденному в 1803 году, в Каспийской флотилии положено иметь до 4 корветов, до 4 бригов, до 4 люгеров, 2 бомбардирских судна и до 10 транспортов.