Персидский гамбит. Полководцы и дипломаты

При этом если солдаты ограничились лишь изъятием ценностей у убитых, то грузины врывались в дома и выгребали оттуда все подчистую.

Удивительно, что неприступную крепость удалось взять всего за два часа генерального штурма. Еще более удивительно, что благодаря строгости Цицианова ни одна из девяти тысяч бывших в городе женщин не была подвергнута насилию, не погиб ни один ребенок. Сам Цицианов в своих рапортах не без гордости писал по этому поводу: «Человеколюбие и повиновение моему приказанию, доселе при штурмах неслыханное».

Впрочем, один серьезный инцидент все же был. Дело в том, что во время штурма до пятисот жителей укрылись в самой большой мечете города – Джума-мечети (мечети шаха Аббаса). Но какой-то неизвестный армянин известил наших солдат, что в мечете много дагестанских лезгин. Это упоминание о лезгинах явилось сигналом к истреблению всех бывших в Джума-мечете. Дело в том, что солдаты считали лезгин, часто совершавших набеги и убивавших исподтишка, своими кровными врагами. Кто именно спровоцировал солдат на расправу с мнимыми лезгинами, так и осталось тайной.

* * *

Общие потери ханского воинства простирались за полторы тысячи убитых, пленено было более 17 тысяч. Наши потери составили убитыми три офицера и 35 солдат, а ранеными 12 офицеров и две сотни солдат. В качестве трофеев победителям достались 18 орудий и фальконетов, 8 знамен, 55 пудов пороха и большие запасы хлеба. К удивлению наших офицеров, среди трофеев оказалось много совершенно новых английских ружей. И это притом что англичане считались тогда нашими ближайшими союзниками по антинаполеоновской коалиции.

Убитого Джавад-хана с трудом разыскали под грудой мертвых тел во дворе крепостной цитадели. Храбрый хан дрался до конца, поэтому тело его было исколото штыками и исполосовано саблями. Рядом нашли и его среднего сына – Хусейн-Кули-хана. Джавад-хана по распоряжению Цицианова с почетом похоронили во дворе Джума-мечети.

В числе пленных, взятых при штурме Гянджи, к Цицианову были приведены остальные члены семьи гянджинского хана, который в память о храбрости их кормильца выдал бедолагам 900 рублей. Старшая жена Мелкэ-Ниса-бегюмы (родная сестра шекинского владетеля Мамед-хана) попросила Цицианова, чтобы ее с дочерью отпустили к брату. Цицианов разрешил.