Персидский гамбит. Полководцы и дипломаты

 – Перед самой атакой со своими ротами откроете беглый огонь и отвлечете противника.

Несколько минут Карягин молча смотрел на крепостные стены, затем вытащил из кармана мундира часы:

– Все, время вышло! Пошли!

Продвигаясь к земляному крепостному валу, егеря старались укрыться за деревьями и заборами. Но всем спрятаться было невозможно. Когда до крепостной стены оставалось каких-то полтора десятка саженей, ханская стража заметила передвижение и подняла тревогу. По егерям был открыт огонь из пушек и ружей.

Затем на атакующих посыпались камни и стрелы, а подступы к каменной стене осветились факелами, сделанными из свернутых бурок, обмоченных нефтью.

Вообще-то Карягин должен был дождаться, когда взойдет на первый вал колонна Портнягина, и следующую каменную стену атаковать вместе, но остановить батальоны под ядрами, пулями и стрелами значило подвергнуть их полному истреблению. Между тем колонна Портнягина, попав под сильный огонь воинов Джавад-хана, все еще топталась под земляным валом.

Против Портнягина Джавад-хан сосредоточил большую часть своих сил. Два раза ханские войска отталкивали лестницы, и два раза солдаты приставляли их снова. А потому Карягин принял единственно правильное решение – стремительно атаковать.

– Ребята, кому жизнь не дорога! За мной! Ура! – выхватил полковник шпагу и первым бросился вперед.

Сметая все на своем пути, егеря устремились вслед за ним. Началась рукопашная. В воздухе сверкали кривые сабли и хищные жала штыков. Первым взошел на стену со своей ротой капитан Сахаров и был тут же ранен пулей в ногу.

Следом за ротой Сахарова взобрались по шатающимся лестницам на стены роты капитанов Коловского, Дьячкова и Терешкевича, штабс-капитанов Парфенова и Хрусталевского. При этом поручик Трунов со своим взводом пробился к башне Кафер-бек и, приставив лестницы к амбразурам, поднялся на нее, переколов всех защитников. После взятия Кафер-бека дело пошло уже веселее.

Карягин подозвал к себе майора Лисаневича:

– Давай, Митенька, двигай со своим батальоном к следующей башне.

– Считайте, что она уже наша! – усмехнулся самолюбивый Лисаневич. – Егеря, за мной!

Вскоре батальонное знамя взвилось над башней Юхари-Кале. Затем, оставив при башенных воротах роту штабс-капитана Парфенова, Лисаневич с остальными егерями двинулся к третьей башне Каджи-хан, для взятия которой Карягиным была уже направлена рота капитана Дьячкова. К моменту подхода Лисаневича Дьячков башню взял.