Адриатика (Собрание сочинений)

И началось! Утром плац и барабан, днем плац и барабан, да и вечером все тоже. Плевался Хвостов, чертыхался Давыдов. Лейтенант Хвостов, из-за ненависти лютой к порядкам армейским, стрелялся с каким-то пехотным капитаном и, хотя оба остались, к счастью, живы, морской министр немедленно упек лейтенанта на гауптвахту. Когда же оттуда Хвостов вышел, то почесал затылок:

– Так дальше жить, только себя губить!

И отправились они с Давыдовым в министерство просить отставку. Чичагов прошение Хвостову подмахнул без всяких раздумий, уж очень буйный.

– С Хвостовым мне все понятно, но отчего не хочешь служить ты?

– А я хочу быть рядом с другом! – ответил мичман.

– Чем же хотите заняться?

– Будем поступать в Российско-Американскую компанию!

Чичагов недовольно хмыкнул:

– Ишь, чего удумали! Америк им захотелось! Но бумагу с прошением все же подмахнул.

Оформление в Российско-Американскую компанию времени много не заняло.

– Нам такие, как вы, позарез нынче нужны! Будете у нас в шоколаде купаться!

– Шоколад нам ни к чему, а вот приключений испытать весьма бы хотелось! – ответил за двоих Хвостов.

Чиновники компанейские разом рассмеялись:

– Уж чего-чего, а приключений будет вам столь премного, что еще и не возрадуетесь!

– Мы готовы! – отвечал теперь уж Давыдов.

– Тогда с Богом в путь к берегам океана Восточного и Великого!

Тут же вручили им подорожные бумаги и увесистый мешок с деньгами.

– Отныне вы капитаны судов Российско-Американской компании, а сокращенно слово к запоминанию весьма легкое и понятное – РАК!

Много ли сборов у морских офицеров: выпили отходную с сотоварищами, простились с родными, бросили вещи в почтовую коляску и вперед!

…Был поздний весенний вечер, когда друзья поскакали в Америку. Давыдов плакал… Позднее он сам напишет об этих нелегких минутах: "В самое то время я взглянул на Николая и увидел, что он старается скрыть свои чувства, может быть для того, чтобы меня больше не тревожить.

"Я скрывал грусть, – вспоминал о тех же минутах Хвостов, – чтобы не терзать твое сердце мягкое, потом нечаянно столкнулись наши руки, невольно одна другую сжали крепко, был не в силах более.