Сезон гроз. Дорога без возврата

Но поскольку я не лыком шит, вида не подаю, равнодушно гляжу, как вьются банковские клерки, а какая-то бабка медные ручки полирует.

– Банк Джианкарди, – говорит вдовушка, – оценил меч в двести крон. На комиссию. Однако если за наличность на руки, отдам за сто пятьдесят.

– Хо-хо, – я ей на то, – сто пятьдесят это изрядный мешок денег. За столько и дом можно купить. Если небольшой. И в предместье.

– Ах, господин Лютик! – заламывает женщина руки и роняет слезы. – Вы смеетесь надо мною. Жестокий вы, милсдарь, человек, так вдову использовать.

Но поскольку я в нужде, то пусть уж: отдам за сто.

Таким образом, дорогой мой читатель, проблема ведьмака и была решена.

Мчусь я в «Под крабом и сарганом», Геральт уже там сидит, над яичницей с беконом, ха, наверняка у рыжей ведьмы на завтрак снова были сырок да зеленый лук. Подхожу я и – бах! – меч на стол. Он чуть не подавился. Ложку бросил, оружие из ножен извлекает, осматривает. Лицо – каменное. Но я привык к его мутации, знаю, что эмоции на лице у него не отображаются.

Пусть бы даже был полон восторгом – а по нему не увидать.

– И сколько ты за это отдал?

Хотел я ответить, что не его дело, но вовремя вспомнил, что платил-то я его деньгами. Потому – признался. Он руку мне пожал и ни слова не произнес, выражения лица не изменил. Таков уж он есть. Простой, но искренний.

И говорит мне, что выезжает. Один.

– Предпочел бы я, – предупреждает мои протесты, – чтоб ты остался в Кераке. И держал здесь глаза и уши открытыми.

Рассказывает он мне, что с ним вчера произошло, о своем ночном разговоре с князем Эгмундом. И все время вироледанским мечом поигрывает, как ребенок игрушкой новой.

– Я не планирую, – подводит он итог, – служить князю. И участвовать в августе в королевской свадьбе телохранителем – тоже не планирую. Эгмунд и твой кузен уверены, что похитителя моих мечей они вскоре схватят. Я же их оптимизма не разделяю. И это, по сути, мне на руку. Окажись у них мои мечи, у Эгмунда был бы на меня крючок.

Я предпочитаю добраться до вора сам, в Новиграде, в июле, перед аукционом у Борсоди. Отыщу мечи и больше в Керак ни ногой. Ты же, Лютик, рот держи на замке. О том, что сказал нам Пратт, никто не должен узнать. Никто. Включая твоего кузена-инстигатора.

Я поклялся, что буду нем, как могила. Он же посмотрел на меня странно. Как если бы не до конца доверял.

– А поскольку может оно повернуться по-всякому, – продолжил, – то следует обдумать запасной план.