Братишка

Кто этим листком воспользовался, те видели. Кровь ударила им в голову, они все были свидетелями того подвига, поэтому рванули за бойцом, просто не понимая, что делают, такая ярость в них бушевала. Было бы оружие, они его расстреляли бы. Нагнали писаря на крыльце здания штаба и, сбив с ног, просто стали забивать. Толкаясь, чтобы хоть дотянуться, хоть как-то излить свою ярость. Татарин Аллояров на голову прыгнул, чтобы раздавить её. Своим они его уже не считали, вражиной – да, но не своим. Они не пытались объяснить, за что, просто его убивали.

Комендантский взвод смог, хотя и не сразу, их оттащить, но было поздно, писарь был мёртв. Командир полка, который только что вернулся, застал конец того, что произошло. Разбираться не стал, даже слушать объяснения бойцов, те трясли обгаженным листом в доказательство, они только-только начали осознавать, что натворили, хотя сожаления у них не было. В общем, командир полка приказал их расстрелять, сразу же, тут же за околицей деревни, где квартировал штаб. Я не буду успокаивать радиослушателей, что командира полка остановили. Нет, не остановили, всех одиннадцать расстреляли. Фронтовики не просили пощады, смотрели исподлобья, матерились и проклинали. Комиссар полка, когда вернулся из штаба дивизии, куда его вызывали, конечно, разобрался, что произошло, схватился за голову. Генерал, который описал эту историю, прибыл в эту часть через четыре дня. Ну а что теперь сделать, парней-то не вернуть. Генерал лишь отметил, что командир полка все же получил по заслугам. Через два дня после того, как он уехал в штаб армии, был воздушный налёт, и в противовоздушную щель, где укрылся комполка, попала бомба… Я настолько был впечатлён этим рассказом, что забыл поинтересоваться, восстановили ли те наградные листы и отправили ли их дальше, не до того мне было. Думаю, восстановили, комиссар понимающий был, должен был это сделать. Генерал, видя, как я расстроен, сказал, что между штабными и фронтовиками этой дивизии пролегла большая пропасть, до драк доходило, однако нашли способ, как это всё прекратить. Через две недели всё было полностью улажено, хотя фронтовики тот случай не забыли. Эта история не получила распространения, особые отделы постарались. А способ назывался «Елизаровским», по имени полковника Елизарова, который его придумал. Рассказать его уже не успеваю, хотя тоже интересно и поучительно, время заканчивается, а будет ли ещё передача, не знаю… А вот, мне сообщают, что решено продлить эфир, так что время появилось.