Сверчок

Почти сразу она указала когтистым пальцем на Пушкина и сказала:

– Сначала буду гадать ему.

Он человек замечательный! А будет самым знаменитым в вашей стране. Сейчас болел, чудом избежал смерти. Я вижу, она стоит еще за его плечом.

Пушкин оглянулся, за его плечом стоял Мансуров.

– Черкес, – пошутил Пушкин, – я с тобой драться на дуэли не буду.

«– Сегодня вечером получишь деньги», – сказала немка Александру.

– Да откуда же?! – усмехнулся он.

– В карманах дыры. Папаша – скуп, к тому же и нищ.

– Получишь, – уверила его немка.

– Вскоре поедешь на юг. Будешь служить там, а потом сошлют тебя в деревню.

Большой начальник пожалуется на тебя другому большому начальнику.

Красавица жена у начальника.

Будешь любить ее, а друг предаст.

А в деревне будешь любить и мать, и дочь, и другую дочь…

Друзья рассмеялись.

– Александр, тебя ждут такие приятные вещи.

Ты получишь деньги.

У тебя будет целый гарем!

К тому же мамаша с дочкой – это так пикантно!

Но как же мы без тебя здесь? Не отпустим!

– Не вам решать.

– Кирхгоф подняла очи горе.

– Белые листочки полетели, полетели, не соберешь. Зачем писал?

Пушкин промолчал на ее вопрос.

– Ответишь! – покачала она головой и опустила лицо к картам.

– Женишься на красавице, а лучше бы не женился, – пробормотала она.

– Тогда бы прожил долго.

А так смерть примешь от белой лошади, или белой головы, или белого человека (weisser Ross, weisser Kopf, weisser Mensch).

Все, что она говорила, раскладывая карты, ему переводили, но последние слова он понял сам. И сердце захолонуло.

– Белая лошадь, белая голова, белый человек!

О чем она гадала остальным, он не упомнил, все думал о белом человеке и о красавице, на которой он женится.

Эпизод №5 Драка в трактире

«Когда вывалились от гадалки, то принялись обсуждать, чем же заняться сегодня дальше, и поскольку немка всех так взбудоражила, хотя никто почти не поверил в ее предсказания, то решили поехать поразмяться и поколотить немцев в Красном Кабачке, где те любили посиживать за кружкой пива.

Для сего действия у Всеволожского всегда был наготове целый гардероб чистой, но ношеной и штопанной одежды, чтобы не выделяться среди немцев.

Вскоре уже линейка мчалась по петербургской дороге к Красному Кабачку, расположенному в нескольких милях от города.

Ввалились гурьбой, прошлись между столов, высматривая себе жертву.