Лениниана

– Мамочка! – Аня обвила руками шею матери, прижалась к ней.

– Что я наделала? Почему я дала согласие? – с отчаянием прошептала она.

Мария Александровна не на шутку встревожилась. Долго и терпеливо выхаживала она свою старшую дочь после страшных дней в тюрьме. Потрясенная казнью Саши, Аня тяжело болела и угасала на глазах матери.

Но молодость взяла свое. Дочь поправилась, снова стала весела и, как матери казалось, счастлива в своей любви. И вот снова взрыв отчаяния.

– Анечка, голубушка, что с тобой, скажи мне! – Мария Александровна повела дочь к скамейке села рядом, обняла за плечи.

– Мамочка, я не должна была давать согласия Марку Тимофеевичу.

Мария Александровна взяла в ладони голову дочери, заглянула ей в глаза:

– Любишь?

– Да, – чуть слышно ответила Аня.

– Значит, поступила правильно.

– Но ведь Марк должен будет со мной отбывать добровольную ссылку в деревне, а он всю жизнь мечтал о Петербурге.

Он всегда говорил мне и…

– Аня осеклась.

– И другим говорил, – поправилась Аня, – что никогда больше не вернется в деревню,

будет жить в Петербурге.

Я эгоистка, думаю только о своем счастье.

– …и о счастье Марка, – поправила мать. –

Скажи, пожалуйста, а если бы ты была на его месте, разве ты отказалась бы от него только потому, что он вынужден жить в деревне, а не в Петербурге?

– Конечно, нет! – горячо воскликнула Аня.

– Так зачем же так дурно думать о Марке Тимофеевиче? Он идет за тобой в ссылку, потому, что любит.

Эта любовь прошла тяжелые испытания и не погасла.

– Мария Александровна сидела, прищурив глаза, словно что-то видела там, в далеком прошлом…

– Да, любовь – самая большая драгоценность в жизни. Поступай так, как подсказывает тебе твое сердце. Вы оба молоды и не всю жизнь будете жить в деревне, не всю жизнь… – вздохнула Мария Александровна.

Аня прижалась плечом к матери.

Сомнения улетучивались, на сердце снова становилось ясно и радостно.

Конечно, не всю жизнь они с Марком будут жить здесь, в Алакаевке.

Кончится срок ссылки, и оба поедут в Петербург, оба отдадут свои силы, знания, всю молодую энергию делу революции, которому оба поклялись служить.

Аня поцеловала седую мудрую голову матери.