Лениниана

Главная ее заслуга, по которой она попала в анналы российской истории заключается только в том, что она была старшей сестрой В. И. Ленина.

Хотя уже после ее смерти где-то начиная с времен правления в СССР Н. Хрущева, когда там был развенчан «культ Личности И. Сталина» и началось составление «Лениниана» советские историки стали утверждать, что и она мол была видной российской революционеркой – «участник русского революционного движения, советский государственный и партийный деятель. Член РСДРП – ВКП(б) с 1898 года.

Но давайте обо всем этом по порядку и не спеша!

Ибо революционерами не рождаются, а ими становятся?!Или все же рождаются?

Ибо как я уже отмечал в предыдущей части что в случае с семьей Ульяновых может иметь место и то самое исключение.

Когда вирус «мятежника»– «бунтаря» или говоря современным языком особый «ген» к предавшийся им от мятежного прадеда – Моисея Давид Ицхаков сын Дмитрий Бланк попал на благоприятную почву и принес свои «горькие плоды».

И в лице Анны Ульяновой мы как бы имеем первый случай его проявления на практике!

Ибо ни ее мать, ни дед по линии матери и не говоря уже об отце-астрономе («ботанике» по современным понятием) и все его другие потомки никогда среди революционеров не числились!

Родилась наша Анна Ульянова 14 (26) августа 1864 года в Нижнем Новгороде первым ребёнком в семье рядового школьного учителя математики и физики Ильи Николаевича Ульянова и Марии Александровны Ульяновой (Бланк).

Много лет спустя Анна Ильинична Елизарова-Ульянова в своих воспоминаниях так писала о жизни семьи в Нижнем Новгороде:

«Помню нашу казенную квартиру в коридоре здания гимназии из четырех в ряд идущих комнат, причем лучшей была наша детская; помню кабинет отца с физическими приборами, а также и то, что одной из любимых наших игрушек был магнит и натертая сукном палочка сургуча, на которую мы поднимали мелкие бумажки.

Помню зимние вечера, игру матери на фортепиано, которую я любила слушать, сидя на полу подле ее юбки, и ее постоянное общество, ее участие в наших играх, прогулках, во всей нашей жизни.

С тех пор как я начинаю себя помнить, у нас была одна прислуга, находившаяся больше на кухне, а мы бывали с матерью.

Нянек у нас, двоих старших, я не помню. У матери моей – от природы живого и общительного характера – были там добрые приятельницы; можно было, уложив детей, собраться, почитать, поболтать, помузицировать вместе. Получались там все новые журналы.