Дети войны

Ну, давай! – Рыжий лапищей схватился за ручку бидона.

«Неужели попалась? – Фруза оглянулась вокруг, сзади приближался немецкий офицер. – Что делать?»

И вдруг возникла дерзкая мысль, Фруза что есть силы закричала:

– Господин офицер! Спасите, грабят!

Офицер набросился на девушку:

– Чего кричишь, дура!

– Господин офицер. Я несу немецким солдатам гостинец, а они отбирают.

Офицер подошел ближе, приподнял крышку бидончика.

– О–о, мильх немецкий зольдат. Зер гут, – и, повернувшись к полицаям, крикнул: – Пшоль вон!

Не ускоряя шага, Фруза неторопливо пошла по улице, завернула за первый же угол.

– Если бы офицер не выручил, я бы этих гадов укокошил. «Из окна бы их уложил», – сказал Володя, едва дав Фрузе отдышаться.

– Скажешь… – Видя, как горят от возбуждения глаза парня, Фрузе на этот раз не хотелось распекать его за горячность и несдержанность. «Все-таки он замечательный хлопец», – подумала она с нежностью, а вслух сказала:

– Одну мину спрячь.

Из дома она вышла без четверти пять. За пять минут до гудка уже была у ворот завода. Не задерживаясь, свернула на узкую стежку, что вела к покосившейся деревянной уборной. Уборная стояла в конце заводской ограды. Поэтому ею пользовались как заводские, так и посторонние.

Едва Фруза прикрыла за собой дверь, как следом прошмыгнула Зина Лузгина.

– Быстрей давай, рабочие уже расходятся, – торопит она, нетерпеливо поглядывая назад через щелку дверей.

Минута – и две мины замедленного действия, каждая размером с портсигар, спрятаны в одежде работницы.

Фруза, а чуть поодаль Нина Азолина и Володя Езовитов смешались с толпой выходящих через ворота рабочих. Вскоре у проходной показалась и Зина. Она неторопливо вместе с рабочими прошла мимо часового.

Метров через сто с ней поравнялась Фруза

«– Заложила в сушилку», – говорит, чуть волнуясь, Зина.

– Никто не видел?

– Переждала, пока все рабочие вышли. А вот выходя, наскочила в дверях на охранника. Не заметил ли он чего?

Они ускоряют шаг, сворачивают с проселочной дороги на узкую полевую стежку.

И вдруг… Взрыв потряс окрестность.

В стороне льнозавода вспыхивает огромное пламя. Оно охватывает и электростанцию.

Удивленные подруги переглянулись: чека была поставлена на сорок минут, а прошло едва двадцать.