Дети войны

Здесь заправляли паровозы водой. Это было не случайно: на перегоне Полоцк – Витебск партизаны уничтожили все водокачки. Обольская была единственная уцелевшая.

Сообщили об этом в партизанский отряд и получили приказ уничтожить водокачку.

В отряде изготовили специальную толовую шашку в виде куска антрацита и переправили ее Фрузе.

Кому же поручить эту операцию? Ведь пробраться к водокачке нелегко. Она охранялась днем и ночью.

Фруза собрала товарищей, чтобы посоветоваться с ними, вместе продумать план диверсии.

– Я возьмусь, – после недолгого размышления сказала Нина Азолина, – мне это удастся сделать легче, чем кому-нибудь другому.

– Правильно, – одобрила Фруза. —

Как-никак Нина работает в комендатуре, ее знает охрана.

На следующий день, размахивая кожаной сумочкой, Нина отправилась вместе с помощником коменданта лейтенантом Миллером замерять запасы угля у водокачки и, выбрав удачный момент, бросила толовую шашку в груду угля.

Через два дня водокачка взлетела на воздух.

Много эшелонов, спешивших к фронту, надолго застряло на станции.

Однажды комиссар отряда предупредил Фрузу о своем приходе и приказал в определенное время собрать комитет. Комсомольцы поняли, что на этот раз их ждет какое-то важное задание. И они не ошиблись.

– Как вы думаете, – начал Маркиянов, – какие предприятия Оболи работают на врага?

– Льнозавод, кирпичный! – раздались голоса.

– Правильно. На Обольский льнозавод поступает лен не только из Витебщины, но и из Смоленщины.

А что такое лен? Это же стратегическое сырье. А знаете, куда идет кирпич? На строительство укреплений!

«Вы раньше били по военным целям», – говорил комиссар, – а теперь придется ударить и по этим, будто бы мирным, объектам.

Уничтожить нужно и электростанцию, которая обеспечивает энергией гарнизон, железнодорожный узел, а также вывести из строя технику торфозавода.

Предложение комиссара зажгло подпольщиков. Тщательно и детально продумали они план каждой операции.

Наступило 3 августа 1943 года.

Рано утром, едва только проснулась деревня, Фруза вышла из дому. Прошла метров двадцать проселочной дорогой и оглянулась. У порога стояла мать, провожая ее тревожным взглядом.

Фруза помахала рукой и как-то озорно улыбнулась.