У штрафников не бывает могил

Тут уж не до молока, лишь бы выжили! Скот, который разрешали резать из-за бескормицы, был почти несъедобный – жилы да кости. Но ели все подряд. Корни какой-то болотной травы, сладковатые на вкус. В суп клали ботву от разных овощей.

Для нас, мальчишек, некоторые игры превратились в способ выживания. Вылавливали сусликов и жарили их над углями. Суслики были жирные. Мы съедали подгоревшие крошечные тушки целиком вместе с костями. Хорошую песенку сочинили много лет назад про веселых юннатов и чибисов у дороги. Для нас эти степные птицы, чуть больше скворца, тоже стали в тридцать третьем году пищей.

Мы охотились на них с рогатками, но чибисы быстро раскусили наше коварство и перестали близко подпускать.

Летом в тот год в округе появился бешеный, а может, просто больной волк. Его боялись. Стоило кому крикнуть: «Волк!» – как все прятались в дома. В деревне жил молодой мужик с лицом, сплошь покрытым оспой. Мы его дразнили Щербатый. Он занимался разными жестяными поделками, при нужде ковал лошадей (своей кузницы в деревне не было).

Когда волк появился в очередной раз, Щербатый вышел на середину улицы с огромной жердью. Я прибежал уже после, но мне рассказали, как все происходило.

Волк, с капающей из пасти слюной, долго смотрел на Щербатого, затем кинулся на него. Говорили, что волк был здоровенный, и свалить его удалось после нескольких ударов. Когда я прибежал и растолкал толпу, то увидел облезлого костлявого хищника с желтыми зубами. Его завернули в тряпье, отвезли за околицу и сожгли вместе с тележкой.

Старики набрали по дворам керосина и выжгли участок, где происходила схватка.

С той поры Щербатый стал в нашей деревне вроде национального героя. Ему приписывали невиданные качества и больше не называли Щербатым. Он был хорошим мужиком, имел несколько детей и пропал на войне. Кстати, позже в моем штрафном взводе окажется боец с таким же прозвищем. Я проникнусь к нему симпатией, даже стану выделять среди других, но он окажется полной противоположностью смелому земляку. Но об этом позже.

Самая лучшая пора в наших местах была весна. Степь становилась ярко-зеленой, распускались целые поля тюльпанов. Журавли, выстроившись в цепочки, исполняли неторопливый танец. В многочисленных лужах и озерцах плавали стаи уток. Но солнце быстро сушило, а затем выжигало степь. К концу мая она делалась серой и сухой, и только вечерний запах полыни приносил свежесть.

Любимым местом для мальчишек было озеро Соленый Лиман, километрах в трех от села.