У штрафников не бывает могил

Конечно, выявились недочеты, которые не были учтены при подготовке командиров. Например, такая штука, как встречный бой. Все это постигалось на практике. Не слишком большое внимание уделялось ручным гранатам. Самая массовая тогда ручная граната РГД-33 была довольно сложной в обращении. Взвести поворотом рукоятки ударник, встряхнуть гранату, как градусник, и после того бросай во врага. Курсанты побаивались этой гранаты – вдруг шарахнет, если сильно встряхнешь! Да и броски боевых гранат на учениях проводились редко во избежание чрезвычайных происшествий.

Отсюда и результат.

В любом случае, училище стало для меня хорошей школой, и вышел я оттуда уже не тем наивным деревенским пареньком, а человеком, имеющим непростую и почетную профессию: «Родину защищать».

Я был уверен, что буду отправлен на фронт, куда и рвался, желая драться с фашистами. Однако получил предписание в город Ташкент. Попрощался с земляком Гришей Гомоном. Молодые мы были, наивные. Гриша меня утешал, жалея, что так «не повезло».

Буду околачиваться в тылу, а он, Гриша, разобьет зарвавшихся фашистов и с орденами пойдет на запад, освобождать захваченные немцами страны. Как и многие из моих ровесников, лейтенант Григорий Гомон пропадет без вести в первое военное лето.

Я же полтора года преподавал в Ташкентском пехотном училище боевую и стрелковую подготовку. В Ташкенте было много эвакуированных, сплетен хватало. Отступление Красной Армии вызывало недоумение и обиду.

Немецкие войска брали один за другим крупные города: Минск, Смоленск, Киев – как такое могло случиться!

А ведь мы еще ничего не знали об огромных наших потерях, миллионах пленных. В документальном труде «Великая Отечественная без грифа секретности (книга потерь)» приводится цифра попавших в плен советских бойцов и командиров в 1941 году. Два миллиона пятьсот шестьдесят тысяч человек. В других источниках эта цифра колеблется на несколько сотен тысяч в ту или другую сторону, но, в общем, соответствует истине.

Конечно, мало кто об этом знал, а кто догадывался, предпочитали помалкивать. Мы уже поняли, что война будет долгой и жестокой. Невнятные сводки Информбюро вносили только путаницу. Цифры немецких потерь приводились такие, что можно было только удивляться – кто же против нас воюет? Мы же все немецкие войска уже разгромили.

Поражение немцев под Москвой крепко подняло настроение курсантов.