Штрафник, танкист, смертник

Ламков обиделся едва не до слез. Но стрелок-радист и заряжающий доходчиво объяснили ему.

– Мы жить хотим, Колян. Тебе еще учиться надо. Учись с кем-нибудь другим. И не хнычь, дурак! Пока в резерве побудешь, подуркуешь. А нам опять в бой.

Иванов уже осматривал свое новое место, двигал рычагами, что-то бормотал под нос. Ротный Таранец, отозвав меня в сторону, спросил:

– Как Скариди себя в бою вел?

– Это мы у него сейчас спросим. Анастас, иди сюда.

Когда он подошел, я приказал:

– Доложи командиру роты, сколько выпустил в бою снарядов.

Младший лейтенант замялся. Выглядел он неважно. Растерянный, хоть и пытающийся казаться бодрым. Бушлат с оторванными пуговицами, в пятнах крови, на поясе зачем-то висел немецкий нож-кинжал в кожаных ножнах.

– Точно не помню. Надо сосчитать.

– Считай, – сказал я и обернулся к Лене Кибалке. – Сколько мы с тобой снарядов выпустили?

– Двадцать семь бронебойных и девятнадцать осколочных. Всего – сорок шесть штук. Может, на один ошибся.

Вернулся от своего танка Анастас Скариди. Догадался застегнуться на все пуговицы, туго подпоясать бушлат. Козырнул ротному:

– Докладываю, что экипажем танка выпущено по врагу шестнадцать снарядов.

– Экономил боеприпасы или отсиживался?

– Ну, вы же знаете, нам прямо в лоб снаряд закатили. Стрелка-радиста убили, пожар начался.

– Брось, Анастас, – перебил его Таранец. – Погиб товарищ. Что ж теперь, не воевать, весь бой оплакивать его? Приводи машину в порядок и больше не вздумай от боя уклоняться.

– Целый.

– Ну, иди.

Когда подавленный и растерянный младший лейтенант пошел к своему танку, Таранец достал папиросы, протянул мне одну.

– Подломился парень. Я его понимаю. Рядом парнишку насквозь продырявило, кровища, одежда горит.

– Оба запасных бака сорвало, – добавил я. – Один сильно горел.

– За тобой, Алексей, наверное, прятался? – Не дождавшись ответа, выругался: – Мы тоже с полсотни снарядов выпустили.

Съездили на мотоцикле глянуть на подбитый «тигр». Насчитали штук двадцать попаданий. Большинство снарядов не пробивали броню тяжелого танка с 88-миллиметровой пушкой. Нашел я след и своего снаряда. Болванка пробила два металлических колеса, сорвала их с оси. Обратили внимание на непривычно широкие гусеницы.