Туман

Он оттащил её, прыгнул ей на спину и давай тушить пламя своими рукавами. Ему тогда осколок угодил в шею сзади. Он умер, но долго еще мертвый бил рукавом Алёнушку по спине. Она теперь у нас числится бессмертной.

В общем, стоит она теперь, смотрит глазами своими печальными на Кирюшу. Спина еще печёт, поэтому она иногда кривится и скукоживается на правый бок. Мы сидим за углом, значит, и животы рвём. Ну, очень смешно. Кирюша стоит такой, вытянулся весь и говорит:

– Олюшка, ну слышишь ты меня, нет?

– Да слышу, говорю, чего тебе?

– Ну, в общем это…

– Что?

– Признаться тебе хочу.

Она уже наверняка поняла всё. А он стоит, с ноги на ногу переминается и жмется. Интересные люди у нас – война идёт, убивают нас, уже людьми себя не всегда чувствуем, а в любви признаться всё так же боимся. И вот Алёна. Спину обожгло, а могла ведь косички плести да детишек по музеям водить. А у неё умирают ребята на руках, она в глаза им в последние секунды смотрит. И все равно румянится, стоит перед Сизым, смущается.

– Люблю я тебя, Олюшка! – наконец выкрикнул Кирюша Сизый и топнул ногой. Даже камень с его души грохнулся, до того он облегченно вздохнул. А мы сидим и хихикаем. Хотя, признаюсь, я сам как будто почувствовал грохот, с которым облегчилась его влюблённая душа.

– Понятно, – ответила Алена, опустив глаза, и тоже вздохнула.

– Давай так, – решительно предложил Кирюша, почесав затылок и изобразив генерала, – война не знаю, может, закончится, может, не закончится, а мы с тобой, давай, поженимся?

– Ну, давай, – тихо ответила Алена.

– И это, я вот о чем думаю, сейчас-то чего?

– А чего сейчас? – кивнула Алена.

– А пошли в штаб?

– Зачем тебе в штаб-то?

– Так не мне, Олюшка! – воскликнул Сизый. – Нам с тобой надо! В штаб нам надо!

– Зачем?

– Ну, – развел он руками, – ну как зачем? Сообщить нужно командиру! Это ж тебе не шутки!

Кирюша Сизый был настолько возвышен своими новыми планами, что явно не соображал.

– Ну чего ты, – смущенно и напряженно, оглядываясь по сторонам, сказала Олюшка, заметив нас, выглядывающих из-за угла.

– Ну, это как же! – воскликнул в ответ обезумевший Сизый, его было не остановить. – Свадьба у нас быть должна. Значит, в штабе нужно уведомить. Жди, – непонятно зачем добавил он и убежал.

Олюшка осталась стоять одна среди кирпичных осколков.

– А вам весело, – обиженно произнесла она.

Прятаться больше смысла не было.