Русская Атлантида

В бытность свою епископом Саратовским, занимая кафедру правящего архиерея, он изумлял всех потрясающим трудолюбием, аскетизмом, любовью к простому народу. За это время владыкой Гермогеном было построено и освящено свыше пятидесяти храмов, из которых в одном Саратове восемь.

Умножено количество монастырей, скитов, пу?стынек и т. д. Владыка Гермоген был сторонником активной политической позиции Церкви, он приветствовал создания Союзов русского народа (в противовес усиливающейся революционной смуты и шатания распропагандированных народных масс), однако считал, что эти союзы должны быть духовно скреплены в виде православных братств, а не быть лишь политическими организациями как таковые.

Владыка Гермоген, к большому сожалению, был лицом, пострадавшим еще в период царствования Государя Николая Второго вследствие конфликта с обер-прокурором Святейшего Синода и некоторыми членами Синода, а также по причине своей непримиримой позиции по отношению к Григорию Распутину.

Вопрос этот непростой и требует дальнейшего изучения.

В конце жизни, как свидетельствуют современные исследователи, Владыка Гермоген примирился и с Государем, и с Григорием Распутиным.

Священномученик Гермоген (Долганов), епископ Тобольский. ru.wikipedia.org

Формальным поводом к аресту владыки в Тобольске явилась организация массового крестного хода 15 апреля 1918 года на Вербное воскресенье. В своих ярких проповедях он призывал свою паству «сохранить верность вере отцов, не преклонять колена перед идолами… революции и их современными жрецами, требующими от православных русских людей выветривания, искажения русской народной души космополитизмом, интернационализмом, коммунизмом, открытым безбожием и скотским гнусным развратом».

После ареста его перевезли в Екатеринбург и держали в тюрьме. Владыка предчувствовал свою скорую гибель. Один из очевидцев, Н. А. Сулима-Грудзинский, передал в своих воспоминаниях следующие слова владыки Гермогена, находящегося ещё на свободе:

«Я от них пощады не жду, – сказал святитель, – они убьют меня, – мало того, они будут мучить меня: я готов, готов хоть сейчас.

Я не за себя боюсь, не о себе скорблю – скорблю о городе, боюсь за жителей, что они сделают с ними? И он осенил себя широким крестным знамением, подошел к окнам покоев и архиерейским благословением с благоговением начал благословлять все стороны города и жителей его – и верующих, и гонителей, и своих будущих убийц.