Гугеноты

На нем был белый атласный костюм, на голове – шляпа с синим пером, в кармане лежал туго набитый кошелек, на боку висела шпага с золоченым эфесом, а весь вид его говорил о том, что он весьма доволен жизнью. Выбрав самый короткий путь, Лесдигьер вскоре остановился у знакомого нам уже дома и принялся стучать кулаком в дверь, где не висел молоточек. Юноша настойчиво принялся стучать кулаком в двери, над которыми не висели молоточки.

Но долго барабанить в дверь ему не пришлось. Поглядев на гостя через окошко с мелкой сеткой и узнав посетителя, служанка тут же впустила его.

– Это вы, мсье, слава Богу! Моя госпожа очень сердита на вас.

– И только-то? – улыбнулся Лесдигьер и ущипнул ее за щеку. – Ну, этот вопрос мы легко уладим.

– Кто там, Розита? – послышался в это время голос сверху.

– Шевалье де Лесдигьер, мадам, – громко сказала служанка.

На площадке второго этажа показалась вначале обрадованная, а затем вмиг ставшая надменной баронесса.

– Ах, вот оно что! – «равнодушно» протянула Камилла де Савуази.

 – А я-то думала…

– Что вы думали, мадам? – подхватил Лесдигьер, живо поднимаясь по лестнице.

– Что свет второй звезды затмил собою первую.

– Как вы можете так думать обо мне, Камилла? – проговорил юноша, входя в гостиную вслед за хозяйкой.

– …и та погасла навсегда, забытая тем, – продолжала баронесса, садясь на диван, – в ком страсть к служебному рвению оказалась выше не только чувства признательности, но даже и простой дружбы.

– Клянусь вам, мадам, – пылко воскликнул Лесдигьер, усаживаясь в кресло рядом, – что все это время я думал только о вас, единственной женщине, которой я всем обязан и без которой давно уже не мыслю своего существования!

Она с упреком посмотрела на него:

– С трудом верится, мсье.

Но что это, разве я позволила вам сесть?

Лесдигьер немедленно поднялся.

Баронесса замахала веером и состроила гримасу презрения:

– Что за манера стоять, когда ваш собеседник сидит?

– Камилла, да что с вами сегодня? – он сел рядом с ней на диван.

 – У вас дурное настроение? А впрочем, ругайте меня, я действительно виноват, но знайте, что мадам герцогиня здесь совершенно ни при чем и мои чувства к ней не превышают простых обязанностей обыкновенного раба. Будь по-другому, разве она отпустила бы меня к вам?

Камилла отвернулась, чтобы скрыть радостную улыбку.

– Так это Диана вас отпустила? – спросила она, оборачиваясь вновь, но уже без улыбки. – Впрочем, мне об этом известно.