За отвагу

Прикажет Василию уходить вместе с пленным, выполняя приказ, а сам будет их прикрывать, пока есть силы. Но бросить Кузьмина он не сможет, а значит, придется вступать в бой, из которого выйти живым точно не получится.

Так думал Василий, продолжая поддерживать невысокий темп, чтобы старшина не отставал. Постепенно погоня приближалась. Еще чуть-чуть, и станут заметны фигуры солдат, мелькающие между деревьями. И тогда Василий решился. Остановившись, он вытащил из-за голенища нож и, подойдя к замершему от ужаса немцу, перерезал веревки на руках.

– Вставай сюда, быстро, шнель! – приказал он, поставив немца сбоку от Кузьмина. Сам стал с другой стороны.

– Федор Николаич, хватайся, побегать придется.

Старшина забросил им руки на плечи, подавив внутри себя очередной стон. Он тоже понимал, что Василий скорее откажется выполнять приказ, нарушит все инструкции, чем оставит его умирать. Не такой он человек, Васька Доброхотов. Сколько раз ругал его за это Тишкевич, все грозился под трибунал отдать, когда тот в очередной раз вытаскивал из тыла полуживого товарища по разведгруппе, совершенно не заботясь о выполнении приказа, а потом, отдав раненого на попечение медикам, сам уходил в ночной поиск и возвращался с добычей.

Скорость движения сразу возросла. Задыхаясь, беглецы быстро отрывались от преследователей. Обессиленный старшина почти висел у них на плечах, едва не проваливаясь в беспамятство, но рук при этом не отпускал. Немцу было тяжелее. Во-первых, он и сам был раза в полтора худее Василия, а во-вторых, кляп мешал нормально дышать ртом.

Поэтому немец громко, как паровоз, сопел, выпуская воздух носом вперемешку со слюной и соплями. Василий видел мучения немца, но кляп не вытаскивал, решив, что он может закричать и тем самым направить преследователей точно на них.

Наконец, враги отстали. Обер-лейтенант, наверное, решил, что гоняться сейчас за русскими разведчиками – это как пытаться голыми руками поймать зайца в лесу: хлопотно и бесполезно. Прозвучала громкая команда, и немецкая цепь остановилась.

Немного постреляв вперед, больше для самоуспокоения, фашисты развернулись и двинулись обратно, в сторону поджидавших их грузовиков.

Пули не причинили беглецам никакого вреда, оставшись где-то далеко за спинами. Пробежав еще немного и поняв, что преследование завершилось, они остановились и завалились на землю, пытаясь отдышаться и прийти в себя. Василий подошел к немцу и освободил ему рот от кляпа. Тот стоял на четвереньках, не в силах приподняться.