Обреченные на забвение

Иван негромко рассмеялся своим сиплым голосом:

– Какое мы нынче грозное мертвое войско. Знали бы они, с кем воюют, падлы. Вот поэтому, Петька, не победить им в этой войне. Ничего, братишка, я еще с собой парочку фрицев на тот свет успею захватить. Чем больше застрелю, тем легче другим будет, кто нам на смену придет.

Он снова заскрипел зубами, сдерживая боль. Затем затих, наверное, потерял сознание.

Уже почти рассвело, как опять пришел Миша и уселся рядом: – Ну как ты? Пить хочешь?

– Нормально. К бою готов, – пошутил Петр.

Миша встал и подошел к окопу танкиста, посмотрел внимательно, что-то пробурчал себе под нос. Затем присел, достал флягу, зажал ее между ног и, наклонившись, выдернул зубами пробку. Набрал в рот воды и брызнул прямо в лицо солдату. Тот издал протяжный, полный отчаянной боли стон, приходя в себя.

– А я смотрю, вроде не подох еще, – Миша протянул Ивану флягу, помогая приподняться, чтобы удобнее было пить.

– Я еще тебя переживу, доходяга, – ответил тот, жадно припадая к горлышку.

– Только все не выпей, тут кроме тебя много желающих, – строго заметил Миша.

Иван, сделав несколько глубоких глотков, остановился. Протянул флягу обратно:

– Извини, браток, что-то не подумал. Всю ночь пить хотелось жутко. Казалось, помру от жажды. Вот, думал, дорвался.

– Ничего, глотни еще немного, – подобрел Миша, – тебе сейчас надо.

– Хватит, браток, другим неси.

– Да вроде без изменений. Ночью фрицы не лезли, все нас караулили, чтобы не сбежали. Сейчас проснутся, позавтракают и начнут.

– Это точно. Пунктуальные, падлы, – выругался Иван.

– Ладно, останешься живой – позже еще воды принесу, – сказал Миша, вставая и помогая Ивану снова устроиться в окопе. Затем он вернулся к Петру и протянул ему флягу:

– На, глотни, твой черед.

Петр сделал пару глотков мутной воды, отдающей болотом и гнилью.

– Ох, хорошо пошла, прямо как колодезная, – причмокнув, заметил он. – У нас дома колодец есть, еще дед копал. Вот там вода прямо кристальной чистоты. Холоднющая, просто ужас. Даже в жару когда пьешь – зубы сводит. Дед знал, где копать. Говорят, в этом деле первый мастер на всю округу был. Ветку лозовую возьмет в руку и бродит, бродит. Потом пальцем ткнет, мол, здесь копайте. Ни разу не ошибся. Сколько он этих колодцев построил, и не сосчитать.