Рваные души

– Нет, Владимир Федорович, а вы?

– Да осколками, похоже, немного поцарапало, а так все цело.

– Эх, – в голосе Аникеева звучала искренняя горечь, – такой темп взяли, первую линию так быстро взяли, потери у меня невысокие, только и оставалось, что сходу на вторую бросаться, точно бы взяли, тут к бабке не ходи. А сейчас обложили снарядами, как волков на загоне, голову не высунуть, пока они там у себя кальсоны свои обделавшиеся отмывают. А потом попрут сюда, добро свое назад отбирать.

– Молодец, что догадываешься о предстоящей контратаке.

– Да я уже распоряжения дал, когда эта свистопляска закончится, встретим их так, чтобы вновь в кальсоны наложили, – Аникеев грустно улыбнулся.

– Грищук был у тебя?

– Да, забегал минут десять назад, потом дальше пошел Семина и Белорецкого искать, лишь бы живой остался в такой передряге.

– Ну ладно, – Владимир расстегнул верхнюю пуговицу, – посижу у тебя, устал я по окопам на четвереньках ползать, как собака бездомная. Ну что, братцы, – сказал он, обращаясь к молчаливо сидящим солдатам, – как вам обделавшиеся германцы? Сидели себе тихо-мирно в окопах, а тут сверху мы, такие красивые, правда, немного грязные, вернее, очень грязные.

На лицах солдат стали появляться улыбки, они словно возвращались к жизни, с интересом прислушиваясь к говорившему капитану. Владимир тем временем продолжал:

– Представляете, они ждали нас, чинных благородных русских солдат, в образцовых шинелях и идеально намотанных обмотках, а тут черти на голову посыпались.

В блиндаже еще более потеплело, раздался смех.

– Как тут было не обделаться, я бы и сам обделался, если бы увидел такое. Вот и рванули от нас, что было сил, а сейчас хотят снарядами запугать. Они же не против нас их столько тратят, а против увиденных нелюдей, представляете, уже, наверное, самому кайзеру рассказывают, что у русских черти воевать стали.

Атмосфера в землянке еще больше потеплела, стали раздаваться шутки, смех, напряженные лица людей, обманувших утреннюю смерть, сменились лицами обыкновенных людей, которых непредвиденные обстоятельства собрали в этом тесном, но крепком деревянном блиндаже.

– А вот Антошка так зад отклячил, чуть германец от смеха не помер, стрелять не мог.