Божьи воины

Около полудня сюда, в приходскую церковь, носящую имя своей покровительницы, должна была прийти – вместе с ребенком – Катажина Биберштайн, дочь Яна Биберштайна, хозяина Стольца. Сталеглазого интересовали грешные мысли девы Катажины Биберштайн. Ее грешные деяния. И определенно исключительно грешные факты ее биографии.

В городе Свиднице, в воскресенье девятнадцатого октября, вскоре после мессы, пение и звуки лютни привлекали прохожих на улицу Котлярскую, в район лавочки горшечника, находящейся сразу у переулка, ведущего к синагоге.

Стоящий на бочке немолодой голиард в красном капюшоне и кабате с зубчатой бейкой тренькал на струнах и напевал:

Nie patrzajac na biskupy,

Ktоrzy maja zlotych kupy;

Boc nam ci wiare zelzyli,

Boze daj, by sie polepszyli…

С каждым новым куплетом слушателей прибывало. Небольшая толпа, окружающая голиарда, росла и плотнела. Правда, были и такие, которые спешно сбегали, сообразив, что голиардская песенка говорит не о сексе, как они ожидали, а об опасной в последнее время политике.

Dwоr nam pokasil kaplany,

Kanoniki i dziekany;

Wszystko w kosciele zdworzalo,

Nabozenstwa bardzo malo…

– Правда, правда, святая правда! – выкрикнули несколько голосов из толпы. И моментально начался спор. Одни бросились яро критиковать клир и Рим, другие – наоборот – принялись их защищать, заявляя, что если не Рим, то что? А голиард воспользовался оказией и потихоньку смылся.

Он свернул в Хмельные Арки, потом в улицу Замковую, направляясь к подвалу у Гродских ворот.

Вскоре увидел цель похода: вывеску дома «Под красным грифом».

– Хорошо пел, Тибальд, – услышал он за спиной.

Голиард приоткрыл капюшон, довольно вызывающе глянул прямо в глаза цвета стали.

– Часа два, – проговорил с укором, – я ждал вас после мессы у церкви. Вы не соизволили показаться.

– Хорошо пел. – Сталеглазый, сегодня одетый в рясу минорита, не счел нужным ни оправдываться, ни извиняться. – Мне понравилось. Только немного опасно. Не боишься, что тебя снова в темницу?

– Во-первых, – надул губы Тибальд Раабе, – pictoribus atque poetis quоdlibet audendi semper fuit aequapotestas[112 - «Художникам, как и поэтам, издавна дано право дерзать на все, что угодно».

Гораций. «Наука поэзии», 9–10. Перевод М. Гаспарова.]. Во-вторых, а как мне по-другому работать для нашего дела? Я не шпион, скрывающийся во тьме либо переодетый. Я агитатор, моя задача – быть с народом.

– Хорошо, хорошо. Излагай.

– Давайте присядем где-нибудь.