Переменная константа

– Думал староста, задумчиво почёсывая голову.– Баронских байстрюков я знаю. Получается, пришлый. Так ни города, ни деревни своей не помнишь?– Уже вслух произнес староста.

– Абсолютно.

– Нет, значит, и сюда нет. Поживи у нас пока, мил человек. Поспрашиваем, узнаем, тогда и домой отправишься. А жить будешь на окраине. Там недавно изба освободилась. Да и от кузни недалече. Кузнецу помогать будешь, он тебя и кормить будет. Проводи гостя, да языком особо не трепи. Поняла?

– Да что ж не понять. Ты, Луций, как старостой стал, так сразу себя господином почувствовал, не подступишься.

Чуть что, сразу плетьми пугаешь.

– Во всём порядок должен быть. Ты же знаешь. За это меня и выбрали, чтобы порядок блюсти. Давай уж, иди. Чай, небось, уж совсем застыл.

Домик ему достался не хуже, но и не лучше. Как он узнал, хозяйка всего седмицу назад представилась, пережив мужа всего на два месяца, поэтому дом не успел придти в состояние заброшенности и обветшалости. Работодатель и кормилец оказался, как и большинство кузнецов, неразговорчив.

Кивки головой да пристальный взгляд на тебя или на что-то заменяли ему почти все слова.

– Эллочка-людоедка, какая-то. Только я на Остапа Бендера что-то не очень похож. – Часто думал Грегор, а именно так решил назвать его староста, глядя на кузнеца, и пытаясь понять, что он хочет на этот раз. Ничего, стерпится-слюбится, но только в нормальном понимании, а не как в древней Греции.– Сразу же быстро добавлял Грегор. Неделя сменила другую. Такое положение дел не устраивало экс-террориста – ни одного заказа, ни одного убийства.

Душа требовала активных дел, душа требовала перемен. А тут, кстати, ему приглянулся местный бомж. Хотя место жительства у него было, но ленивый был до умопомрачения, и, оказывается, жадный. И это главное.

– Прошка!– На свой манер окрикнул Грегор худенького мужичка с лисьими чертами лица. – Опять филонишь. Смотри, старосте надоест, так кнута выпишет.

– Не-е. Не выпишет. Он мой дядька. Поругает, погрозит и успокоится.

– Хорошо устроился. Никаких проблем.

– Чего? Я господских слов не разумею. Мы простые.

– Мы – Николай Вторый. Ядрёна вошь. Забот никаких нет, говорю.

– Да как нет. Выпить хочу, а денег нет.

– Так заработай.

– Ха, от работы даже кони дохнут, а я хворый. Мне нельзя работать.

– Слушай, хворый, дело есть. Можно денег хорошо срубить.

– Чего?

– Вот же наказание. Можно быстро, не напрягаясь денег заработать. Поможешь мне, четверть денег тебе дам.