Судьба протягивает руку

Вполне вероятно, что брали меня на постой, руководствуясь практическими соображениями, но приятные столичные интеллигенты условий по оплате не поставили, а мне если открытым текстом не сказать, то могу и не догадаться о меркантильной стороне дела.

Жил я в Москве не по средствам, тратил деньги (в том числе и те, что присылала тайком от отца мама) на вещи, мягко говоря, необязательные. Например, водил по ресторанам дочку приютивших меня художников. Ей – 17, а мне уже 21, взрослый мужчина по меркам недавней школьницы.

На ниве поступления у меня намечался прогресс: в Школе-студии МХАТ и Щукинском училище я дошёл до последнего, третьего тура. А вот со ВГИКом не заладилось, не удалось преодолеть даже предварительный этап – консультацию. Со Щепкинским училищем похожая история: оттуда меня всё время заворачивали. Странным образом и у Веры в её послужном списке абитуриента Щепкинское тоже осталось не взятой крепостью. Известный актёр Виктор Коршунов, набиравший курс в год её поступления, сказал со всей определённостью: «Девочка, вы никогда не будете актрисой».

Надо же – никогда! То есть человек был абсолютно убеждён, что перед ним бездарность – так причудливо устроено человеческое восприятие. И ведь нельзя утверждать, что у некого конкретного педагога отсутствует чутьё на талант, ведь он, выбраковывая не приглянувшихся, кого-то всё-таки оставляет и даже воспитывает крупных актёров. Удивительно, до сих пор не понимаю, как работает этот механизм предпочтений.

В этот раз – и в студии МХАТ, и в Щукинском – я провалился на третьем туре.

Возвращение в Астрахань представлялось невозможным: там меня ждут нотации родителей, советы друзей, напоминания о серебряной медали и упущенных возможностях получить «нормальную профессию». И я поехал в Баку, попросил отца устроить меня на работу: у него были связи в Каспийском пароходстве. Таким образом продолжал реализовываться давний стратегический план освоения природных стихий. Из-под земли я отправился в море – меня взяли матросом второго класса на водолазный катер.

Работа оказалась, что называется, не бей лежачего. Судно стояло на причале центральной набережной Баку, мы приходили на работу, поднимались на борт, и можно было ложиться спать, а если выспался, валяйся с книжкой в руках. Единственной моей обязанностью было мыть палубу. Кажется, только один раз вышли мы в море на какие-то водолазные работы, и я не смог не воспользоваться случаем – попросился под воду в водолазном костюме.