Судьба протягивает руку

Потом усадили меня в обезьянник, правда, довольно быстро решили отпустить, хотя и не насовсем – сообщили, что ожидает меня разбирательство, а пока надо предъявить документы для освидетельствования личности. Даю документы, и следователь, глядя в паспорт, говорит: «Так, товарищ Пырсиков…» И только тут до меня доходит весь ужас ситуации. Мне во ВГИК вот-вот ехать, а у меня драка с милицией, да ещё и мошенничество с паспортами: Пырсиков – лысый, я по тем временам ещё вполне себе кудрявый, но милиционер почему-то различий не углядел и, переписав данные, временно отпустил.

На следующий день прихожу я на работу, нахожу Пырсикова и говорю, мол, такая история – выручай, для меня это очень важно: давай ты скажешь, что паспорт потерял, и всё само собой рассосётся. Пырсиков, несмотря на свою внешнюю мужественность и приличные габариты, испугался страшно и начал что-то мямлить. Я ему: «Да что ты, делов-то, господи! Скажешь, будто случилось недоразумение, ведь это же правда – не было тебя в отделении…» И Пырсиков вроде бы согласно кивает, но всё равно стоит передо мной испуганный, с белым лицом, а сейчас уже я думаю: может, у него судимость была, и потому встречи с милицией боялся он смертельно?

И вот приезжает на телестудию за Пырсиковым милиционер и увозит в коляске своего мотоцикла, а через час Пырсиков звонит: «Володь, понимаешь, тут смена другая, никто не может опознать, короче, сажают меня…» Ну ладно, говорю, я сейчас приеду.

Приезжаю, ведут меня к прокурору, протягиваю ему паспорт.

– Меньшов Владимир Валентинович? Это вы тут были вчера?

– Да, я.

– Помните, что дрались с милицией?

– Да, помню, это было с моей стороны неправильно.

– А помните, что вы кричали?

– А я кричал?

– Да! Называли фашистами представителей власти, утверждали, что их надо убивать.

И я понимаю, что пахнет серьёзным сроком – какой ВГИК, какое поступление! Вся жизнь пролетела перед глазами, но прокурор пожалел меня:

– Ладно, вашему другу Плоскому я дал двенадцать суток, а вам, значит, пятнадцать даю…

Это я ещё легко отделался, за такие художества вполне могли впаять серьёзную статью…

И вот я в том самом черном воронке отправляюсь в КПЗ, где встречает меня удивлённый Плоский:

– Навестить приехал?

– Чтоб ты знал, – говорю я с гордостью, – у меня срок на три дня больше твоего.

Заключение на пятнадцать суток оказалось полезным, хотя и специфическим опытом.