Остров звезд

Эрл, Хем, Хайер, где сейчас хотя бы один из вас? Иуды[72 - Иуда (Иуда Искариот) – в христианстве один из двенадцати апостолов, учеников Иисуса Христа. Иуда предал Христа, выдав первосвященникам за 30 сребреников.], тот хотя бы был один, а вы что, все заодно?

Я так бы и свалился перед дверью, задыхаясь в неожиданном приступе, если бы она не открылась. Меня ослепило светом люстры. Клянусь, в этот момент я абсолютно был уверен, что тот прожектор с концерта все-таки настиг меня.

На пороге стоял Лайонел.

Старый бродяга! Лайонел Шорт собственной персоной. Как же он любит появляться в самый неожиданный момент! Впрочем, мне ли сейчас разбираться в подробностях?

– Ты как? – он в секунду оказался рядом.

А я даже не мог произнести ни слова. Меня штормило, било в ознобе, щелкало в голове кузнечиками и трясло в приступе паники. Я открывал рот, чтобы вдохнуть, и сказать, что все хорошо. Но не получалось. Скорее, все было плохо.

Он хлестал меня по щекам, а я смотрел на него ошалелыми глазами.

Единственное, что привело меня в чувство – стакан воды, который он выплеснул мне в лицо. Капли падали на пол, подо мной натекла большая лужа. Но хотя бы это меня вернуло во вменяемое состояние. Скорая помощь бывает разная.

– Спасибо! – я отдышался.

– Еще ни разу не видел тебя таким, – Шорт держал в руках пустой стакан, не зная куда его деть.

– Повезло, – я вытер холодные капли и скинул мокрый халат. – Надеюсь, первый и последний раз.

Он помог мне встать и усадил на высокий барный стул за кухонным островом[73 - Кухонный остров – отдельно стоящая рабочая зона кухни.]. Сердце билось в ритме загнанного зайца. Еще не хватало отсюда сверзиться.

– Тебе не предлагаю, – он отвинтил крышку с бутылки Jack Daniel’s и плеснул в бокал коричневой жидкости.

– Почему? Может, и мне поможет?

– Может, поможет? – он передразнил меня. – Ты и в жизни разговариваешь стихами? Или пишешь новую песню?

Я протянул ему пустой стакан с огранками по бокам, который нашел на столе.

– Заткнись уже и налей, – сказал я уверенно. – Ты мне не мама, ты – мой продюсер.

– Тоже хорошие слова. Запиши, используешь для своей биографии. – Лайонел, запнувшись на мгновение, и все еще пристально рассматривая меня, опрокинул бутылку, – твоя смерть будет на моей совести. И эти слова тоже запиши. Фанаты хотя бы будут знать, что я отговаривал тебя.