Амана звали Эйхман. Психология небанального убийцы

, например, статью: Эпштейн А. Д. Ханна Арендт и суд над Холокостом // Иностранная литература. – 2009. – № 5.– С. 274–278.] Не зная всей полноты картины жизни Эйхмана, Х. Арендт и не могла создать целостный образ человека, который заслужил проклятье за свою службу дьяволу. То, что в послесловии к изданной на русском языке книге «Эйхман в Иерусалиме»[114 - Арендт Х. Эйхман в Иерусалиме. Банальность зла. – М., 2008.] говорится о её провале, это лишь констатация факта. Написавший его доктор Эфраим Зурофф[115 - Эфраим Зурофф (Efraim Zuroff) – историк, руководитель израильского отделения Центра Симона Визенталя, деятельность которого направлена на защиту прав человека, на борьбу с антисемитизмом и изучение Холокоста.

Известен своей активной деятельностью по розыску нацистских преступников.] довольно резко отозвался о книге, обвинив Арендт в искажении исторических фактов и предвзятости. Его собственные исследования и практическая деятельность по теме Холокоста, несомненно, дают ему основания критиковать тех, кто повинен в этом, невзирая на заслуги и регалии.

Арендт исследовала высказывания и письменные документы Эйхмана, уповая на то, что существует положительная корреляция между тем, что и как он говорил и писал, и его личностной сущностью. Он сделал всё, чтобы навязать участникам и зрителям судебного процесса свою волю в понимании его мотивов и его действий так, как он желал. Она попала в его ловушку. Она не распознала в Эйхмане того, кем он был на самом деле, и выдала итог своего исследования за окончательный диагноз.

И всё же этот красочный портрет, безусловно, имеет право на существование. И он правдиво отражает образ того Адольфа Эйхмана во время его заключения в израильской тюрьме, роль которого выбрал истинный Эйхман, чтобы этим обличьем обмануть судей и снискать их расположение в надежде избежать смертного приговора. И надо сказать, если в отношении судей его замысел провалился, весьма похоже, что Ханну Арендт он убедил, а через неё многих.

Сейчас, по прошествии большого периода времени с выхода в свет книги «Эйхман в Иерусалиме», на основе огромнейшего и разнообразнейшего материала из большого числа источников видно, что Х. Арендт, столкнувшись с фактическим и живым до некоторого момента материалом, а не с философскими умозрительными конструкциями, привычными ей, потерпела фиаско в своём осмыслении личности одного из величайших злодеев всех времён.