Последний зеленый лист

Ни орлиного профиля, ни сияющих пронзительных глаз аколит не обнаружил на его лице: лицо как лицо, и платье самое обыкновенное – ничем бы не выделился регент Кастор из толпы, встреться он Пениге на улице.

– Любезный прозелит Пенига! – поздоровался регент, вставая из-за простого, без излишних резных украшений, но добротно сработанного стола и протягивая визитеру руку. Пенига обратил внимание, что вся обстановка кабинета отличалась неожиданной скромностью: лишь грубые деревянные полки, видимо, оставшиеся еще с того времени, когда это помещение служило кладовой или мастерской для слуг Последнего монарха, заполненные бумагами и книгами, да несколько убогих стульев.

Разве что кресло регента выделялось резными подлокотниками и удобной, обитой тисненой кожей спинкой – явно из императорских покоев.

– Аколит, прошу прощения у регента, – поправил Пенига.

– Аколит? – брови Кастора удивленно приподнялись, когда он крепко пожимал руку посетителя. – Ну что ж, если добрый декан посчитал, что ты справишься… – регент указал Пениге на стул и сам вернулся в кресло.

Простой стул оказался на удивление комфортным и позволял не отличавшемуся высоким ростом аколиту смотреть прямо в глаза хозяину кабинета.

Регент замолчал, внимательно изучая лицо визитера, и вскоре Пенига не выдержал:

– Чем могу быть полезен господину регенту? – хрипло спросил он и прокашлялся.

Кастор ответил не сразу, но прекратил свои наблюдения за аколитом, похоже, размышляя, как ловчее подойти к делу.

– Видишь ли, любезный брат… – наконец начал он, – у меня действительно есть одна непростая работа, требующая, помимо определенных умений, еще и особой деликатности… Простительно ли будет поинтересоваться возрастом почтенного аколита?

– Мне двадцать семь лет, – не без вызова ответил Пенига.

– И все еще в аколитах? – спросил регент, но Пенига не почувствовал в его вопросе ни тени издевки.

– Я очень серьезно подхожу к трудам над своей диссертацией, – как можно более солидно ответил Пенига.

– Что ж, похвально! – поддержал Кастор и, похоже, наконец решился перейти к делу.

 – Известно ли почтенному брату о событиях двенадцатилетней давности?

Пенига лихорадочно соображал, перебирая варианты.

– Любезный господин имеет в виду безуспешный мятеж экс-регентов Валерия и Репиры? – наконец бросил он пробный камень и, судя по улыбке, заигравшей на губах Кастора, попал прямо в цель. Но затем удовольствие от сметливости собеседника сменилось на его лице непритворной грустью.