Достойные жалости

Роберт привык общаться с военными свысока: специалистов по вентиляции было мало, а стратегических объектов у Его Императорского Высочества – девать некуда. Так что, как ни крути, он командирам особых дивизий и директорам секретных заводов был куда нужнее, чем они ему. Но раньше Роберту все же не приходило в голову орать на них и, так сказать, «стучать кулаком по столу». Как-то не способствовала такому поведению обстановка на режимных объектах. Но вся здешняя атмосфера словно провоцировала его вести себя особенно свысока…

Минут через десять, когда он уже начал засыпать, в дверь неуверенно постучались.

– Да, – хрипло крикнул Роберт, и в то же мгновение перед ним предстал худой прыщавый юноша. Форма на нем сидела хуже, чем на пугале. «Пигалица», – подумал Роберт.

– Господин Сонц? – с ужасом спросил он. – Лейтенант Герман Шульк, заместитель главы научной группы Военно-Химического Его Императорского Высочества Завода.

– Садитесь, лейтенант, – Роберт указал юноше на шаткий стул, сам усевшись на кровати.

Герман послушно опустился на самый краешек стула, напряженный настолько, словно готовился по команде вылететь в стратосферу.

Роберт внезапно тоже почувствовал себя неловко, откашлялся – и вдруг понял, что ничего спрашивать у такого замглавы научгруппы ему не хочется. «Ощущение такое, что они все меня не за того принимают. Глядишь, еще взятки начнут совать…» – подумал он и наконец спросил:

– Как здоровье?

– Спасибо, прекрасно, – выпалил лейтенант и побелел, как полотно.

– Прекра-асно… – задумчиво протянул Роберт и вдруг заметил, что внешний вид Пигалицы не соответствует приказу 788-26: на длинной щуплой шее нет и следов респиратора. Промелькнула гаденькая мысль: «Вот сообщить Коффину твои фамилию и звание…» – но Сонц себя оборвал. Однако нашлась возможность продолжить беседу.

– Как же оно может быть прекрасно, если вы ходите по улице без респиратора? А выбросы? – Роберт спрашивал нарочно ровным и безразличным голосом, чтобы не перепугать Шулька еще сильнее.

Герман молчал, не сводя глаз с Сонца и, казалось, даже не моргая. Только все не мог найти, куда деть руки: то засовывал их под себя, то складывал на коленях, то хватался за края стула.

– Отвечайте же, черт побери! – раздраженно воскликнул Роберт.

– Не знаю, все ходят, вот и я, – тут же растерянно пролепетал Герман.

– Вы ученый?

– Я… да, конечно.