Дети сумерек

И все же Короли Мусора охотились за другими жителями свалок, ведомые не менее дремучим инстинктом, чем голод…

У Крысы, чей рост едва достигал полутора метров, не было одной руки – то ли он потерял ее в борьбе за существование, то ли так и родился. Урод не сомневался, что легко справится со старухой, и, преследуя ее, уже прокручивал в голове жестокую сцену изнасилования. Но когда он набросился на Алису, отвратительно вереща, та неожиданно выпрямилась, и Крыса замер, увидев под истлевшим капюшоном молодое правильное лицо красивой женщины и выбившуюся прядь пронзительно рыжих волос; а больше не увидел ничего, потому что в горло ему вонзился блестящий армейский нож.

Как только конвульсии мутанта утихли, Алиса вытащила из его тела оружие, отерла лезвие о лохмотья уродца и, вновь, словно по волшебству превратившись в дряхлое чучело, потащилась домой, в свою пещерку.

Из еды чаще всего попадались просроченные консервы – особенно поддержал ее ящик бразильского ананасового сока. Как ни странно, свалка могла обеспечить ей достаточно хорошее питание; а оно было Алисе жизненно необходимо именно сейчас.

Другую серьезную ее проблему решила целая коробка бракованных подгузников, которая чудом попалась ей как-то по пути домой. Именно они позволили ей не покидать обжитое за последние полгода убежище.

Сидя во тьме, забившись на заднее сиденье пикапа, она прижимала к груди двухмесячного младенца, который никогда не плакал – словно зная, что детский плач был бы слишком привлекательной приманкой для местных стервятников.

4.

Неоновая надпись «Budweiser» из последних сил мерцала над стойкой бара – ностальгическая грусть по старым добрым временам, когда в этой части света еще можно было купить пиво. Крамер с отвращением потягивал местный «виски» – единственное доступное в Далласе более-менее удобоваримое пойло; гнали его из каких-то пустынных трав, скорее всего, даже не разбираясь, каких именно – не так много здесь и росло.

Тихонько скрипнула входная дверь – значит, вошел кто-то уж очень маленький и несмелый: обычно дверь, снабженная пружиной, закрывалась с громким стуком, так что звякали бутылки на стойке.

– Крамер, – раздался свистящий шепот откуда-то из-за бедра Алекса. Он обернулся. Маленький человечек с закутанным в тряпки лицом и шипящим дыханием.

– Чего тебе? – Крамер вспомнил его: обычно нищий ошивался поблизости от дома, где жил Крамер, и время от времени Алекс подбрасывал ему пару мелких монет или какие-нибудь объедки.