Жаль, что дважды не живут. Непростая история терского казачества

Как отыскать тут правильный путь? Как не заблудиться в самом конце?

Разумные люди всегда понимают, что живой объект не может существовать в изоляции, будь то народ, государство, индивидуум. Общение влечёт за собой взаимное обогащение, без которого немыслим прогресс.

Бывают мгновения, когда даже бесстрастному взору Разума печальное Бытие человеческое представляется подобным аду, но нашему воображению не дано безнаказанно проникать в сокровенные глубины.

Мораль – готовый продукт и вылежавшийся плод чужих размышлений.

Нет ни одной черты в человеке, которую он не может подвергнуть сомнению. Чтобы увидеть мир, надо сначала до ясности протереть зеркало, в котором этот мир отражается.

Естественно, что именно в юности, при выборе пути, человек пытается осознать своё предназначение: зачем он явился на этот свет? Потом эти мысли и движения души обычно исчезают, сглаживаются – некогда: работать надо, семью кормить, купить что-то, карьеру строить.

А потом в старости сидит человек и думает: и зачем мне нужны были все эти мои труды и мучения? На тот свет ничего с собой не возьмёшь.

Но кто поумнее, отвечает ему: «Потому что человек должен делать в своей жизни самое большое, на что способен».

Кому полмира покорить, кому сад посадить, кому детей поднять – каждому своё. Мог ты сделать то-то и то-то, а вот не сделал. Не угадал своё предназначение. «Глуп был, слаб, – отвечает старик, – да и на кой черт оно всё, мир не переделаешь, суета сует, все помрём».

И вот как судить о человеке и его пользе, если нет единого мнения по вопросам, что это такое? Один видит пользу в удовольствии, другой – в здоровье и покое, третий – в общественном благе.

Хочется сказать: блажен понимающий, что происходит, когда не замутнённая посторонним, голая мысль бьёт тебя, словно электрическим током, и ты обретаешь речь. И тогда сами по себе, не нуждаясь в подборе, приходят на ум слова. Истина в своей простоте поражает тебя наглядностью.

Находясь в квартире, я созерцал из окна окрестности. Не было ни злости, ни безнадёжности, ни страха. Скорее, я словно раздвоился: размышляя о происходящем и как бы потерявши собственную волю, желания, права, за всё на свете. Я понял, что верю: всё, что происходило и происходит со мной, – именно так, как я об этом думал.