Штурм Грозного. Анатомия истории терцев

 – И уже обращаясь к атаману, произнес:

– Принесла меня нелегкая в вашу станицу. Но вы решайте. Иначе мне надобно будет сообщить рязанскому воеводе, а он непременно пришлет сюда ратных людей.

– Разве можно это стерпеть, где же правда? – неслось из толпы.

– Бояре правду в болото закопали, – слышалось в ответ.

– Не посмеют нас с земли сводить! – неслось уже грозно. – Не покоримся!

Кто-то предложил послать к царю челобитчиков.

– А толку от этого много ли? – возразили ему. – Челобитчиков схватят и на дыбу.

– Блажен муж, иже не иде на совет нечестивых, – проговорил со вздохом батюшка.

Посланец тоже, видимо, понимающий кое-что в церковном деле, ответил:

– А не сказано ли в книге: «Всякая душа властям придержащим да повинуется»? Отче!

Несколько дней станичники собирались на сход, чтобы решить, как быть дальше, если царская воля решила большую часть станицы заслать на север.

Станичный есаул с растяжкой говорил, что не след противиться княжескому указу.

– За непослушание и огурство[12 - Огурство – упрямство.

– Вчера был я на ярмарке и слышал, что в других деревнях такое же было и ничего упорством не добились, а только еще невинные пострадали.

Первыми дали ему отпор бабы. Перебивая друг дружку, они кричали:

– Ужо закатил глаза, запел свою песню. Тебе-то что? Тебя не высылают, тебе и не беспокойно.

– Нам есаула слушать не след, – поддержали баб несколько служилых. – Послушаем, что скажут те, кого вписали в список.

Казаки хмурились, их одолевали раздумья: что будет? Никто не хотел отрываться с родных мест. Споры и крики прекратились тогда, когда прибежал Степан Гладков.

– Тише, казаки! Слушайте, что я проведал.

– Эй, бабы, уймите ребят!

Степан оглянулся, точно боялся, что кто-нибудь подслушает.

– Теперь все земли, что Иоанн когда-то передал нашей княгинюшке и ее детям по велению Великого государя, передаются московским боярам. Они раздадут их в собственность служилым людям – дворянам.

Степан отер красное лицо рукавом и продолжил:

– Найдется ли нам там место неизвестно, а кто здесь останется, пойдет в холопы боярские.

Несколько мгновений тянулось молчание. Затем раздался одновременный выкрик:

– Не бывать этому!

Толпа опять загудела. Но вот слово взял атаман.

– Послушайте меня, ребятушки. Явно, что указ оторвать нас от отчины – нам не по душе.