Жить не напрасно

Будем осуществлять его идеи, не сможем на месте – будем поддерживать, продвигать в центр…

Павел тогда разрабатывал «воздушный полигон», то есть целую систему на земле и в воздухе, максимально безопасную, но помогающую оттачивать боевое мастерство летчиков.

Говорю так, по-газетному, потому что почти дословно цитирую слова из статьи в окружной многотиражке.

Чувствуя громадную товарищескую поддержку, Павел вдохновлялся изобретательством все больше и больше. Вот он уже предлагает «пастообразный проявитель для работы с фотопленкой в воздухе», продумывает идею «безопасного самолета».

Поздней осенью 1928 года, по вызову штаба ВВС, Павла командируют в Москву с его изобретением «силикатная бомба».

Я остаюсь дома и получаю от него четкий план работ на две недели: изготовить начисто рабочие чертежи «воздушного полигона» и «планшета для летчика-наблюдателя»; набросать эскиз механизма для новой турельной[11 - турельная установка – пулеметная установка, в конструкции которой предусмотрена кольцевая вращающаяся опора.

Павел погрузил свои бомбы в вагон и отбыл из Новочеркасска.

Скучать без него мне было некогда. Я трудилась «в поте лица». Две недели промелькнули, и вот однажды, ранним утром, долгожданный стук в дверь. Муж радостный, с улыбкой до ушей. Командование ждет дальнейших изобретений. Дали премию 200 рублей,

…По вечерам я любила читать вслух или рассказывать прочитанное днем.

– Вот хорошо, – говорил он, – ты так живо все изобразила, и достаточно коротко. Осталось время полистать учебник по сопромату, а то я на этом курсе неустойчиво плыву.

У него не было высшего технического образования, он не мог делать точные расчеты своих изобретений, но зато тонко чувствовал реальные возможности своих идей, предугадывал действие нового объекта так верно, что иногда создавал на первый взгляд технически нелепое сооружение, а оно работало, и работало хорошо.

Из нашего скудного бюджета мы стали платить несколько рублей еще за каморку, из которой сделали фотолабораторию. Павел всю жизнь оставался заядлым фотографом, редко снимал с плеча фотоаппарат, даже в полеты его брал. Немало вечерних часов оставили в каморке, проявляя негативы, печатая фотографии и чертежи.