Три Ярославны

И того не будет никогда,

Чтобы Магнус спускал дерзость!

Тут все опять зашумели и обступили Магнуса, и некоторые хотели даже его убить, говоря, что он нанес удар в спину. И уже обнажились мечи, но Вышата отвел их, сказав:

– Не нам, низким, проливать королевскую кровь.

Он сгребает Магнуса в охапку и несет его по дворцу в покои конунга, и стража их пропускает. Ярислейв же лежал в постели, но не спал.

Вышата бросает Магнуса на постель и говорит:

– В другой раз стереги получше своего жеребенка.

Конунг приподнялся, оглядел обоих и говорит строго:

– Выбираешь неподобные слова.

– Он для этого довольно сделал, – говорит Вышата. – Убил Хрольва-пешехода в пиру.

Тогда Ярислейв спрашивает его, как было дело, и Вышата рассказывает. Магнус же, съежившись в страхе, молчит.

Конунг выслушал и говорит:

– Поступок, достойный конунга. Я заплачу за него виру.

И он отпускает Вышату. И, встав, берет плетку и говорит Магнусу:

– А теперь, когда мы одни, снимай порты.

И Магнус подчиняется, и конунг награждает его по-княжески, так что Магнус, не стерпев, начинает кричать и плакать.

И в опочивальню конунга вбегают разбуженная Ингигерд и с ней Рагнар, по долгу начальника стражи.

И они смотрят с удивлением и ничего не могут понять, потому что Магнус уже одет и только размазывает слезы с соплями по лицу.

Конунг говорит Ингригерд:

– Сам не пойму, чего расплакалось дитя. Забери и утешь.

Магнус с княгиней уходят, и Ярислейв хочет отпустить также Рагнара, но тот говорит:

– Прости, княже, но я уже знаю обо всем.

– Грехи наши тяжкие, – говорит Ярислейв и ложится обратно в постель, но Рагнар все не уходит, делая вид, что оправляет свечи.

– Дурное сотворил Магнус, – говорит он, – и неведомо, что еще натворит.

Ярислейв вздохнул и говорит:

– Не моего он табуна стригунок, но я дал Олаву слово его вырастить.

Рагнар говорит:

– Княже, дозволь сказать как думаю.

Конунг говорит:

– Скажи.

– Из Швеции приехали два ярла, – говорит Рагнар, – Кальв и Эйнар.

И просят узнать, не отпустишь ли Магнуса с ними. Они живут в изгнании, в Тронхейме, у норвежской границы. Кальв и Эйнар говорят, что есть много людей в Норвегии, которые друзья Олаву и враги Свейну. Сын святого мученика был бы для них как знамя, чтобы собирать под него всех, недовольных Свейном.

Ярислейв говорит:

– Но Олав завещал престол Харальду.

– Конечно, – говорит Рагнар, – Харальд – законный наследник.