Три Ярославны

Я слышал, в царском дворце чудес – дивное множество!

Тогда Харальд тихо говорит своим:

– Лучше будет нам не дивиться ничему, хотя бы и увидели то, что никогда не видят в северных странах.

И они идут по драгоценным коврам так, как будто бы улица не покрыта ничем, и так же входят в Священный дворец, ослепляющий позолотою и величием.

Катакалон говорит:

– Напоминаю вам о земном поклонении, без которого не может состояться торжество приема.

Харальд на то ничего не ответил. Громогласно затрубили незримые трубы, возжглись сами собой тысячи светильников – и раскрываются двери в тронную палату василевса.

В ней стоят деревья из чистого серебра, и на них поют птицы, сделанные из чистого золота. И золотые орлы о двух головах машут крыльями и клекочут, изрыгая из клювов дым и огонь. Трон же скрыт багряною завесою.

Катакалон, недовольный, что лица варягов и руссов остаются равнодушны, говорит:

– Похоже, вы слепы и глухи, что не видите чудес, равных которым нет в мире.

Харальд говорит:

– Игрушки радуют детей, а мы не дети. Вот конунга я вправду что-то не вижу.

Тут вновь запели трубы, и завеса раздвинулась. И в дыму кадильниц является трон с василевсом в порфирной мантии и золотой короне.

– Ниц! – шепчет спафарий. – Трижды ниц!

Но Харальд и его люди стоят неподвижно. И василевс так же неподвижно на них смотрит из дыма.

Тут громоподобный глас как бы с небес раздался:

– Благочестивый василевс радуется прибытию гостя в благословенный Константинополь!

И трон весь заволакивается дымом, возносится вверх и там пропадает.

Харальд говорит Катакалону:

– Это все?

Катакалон отвечает сердито:

– Тебе мало? Последним такой почести был удостоен сам Вильгельм Железный, и он не постыдился трижды поклониться порфироносцу!

Харальд говорит:

– Его дело. А я конунга еле видел. Может, это не конунг вовсе, а такая же игрушка.

Катакалон, закипая от ярости, говорит:

– Ты благочестивого василевса еле видел – а он тебя и вовсе не видел! Ни в строю, ни в бою! Кто ты для него, неотесанный варвар с жалкой горсткою воинов!

Рука Харальда потянулась к мечу, но Чудин ее остановил и говорит:

– Пусть увидит, жалка ли горстка, если лев во главе.

Катакалон помолчал и говорит:

– Увидишь. Это я вам обещаю.

А что задумал хитроумный грек, о том пока не будет речи.